Онлайн книга «Кольцо зла»
|
Первое – желание, а оно у Ранчивеа имелось, и второе – укромное, относительно безлюдное, место. На палубе народу полно, а в трюмах? Как бы только туда попасть? Иван прошатался по всему кораблю до темноты – как раз созвали на вечернюю молитву, все – и пассажиры, и моряки – затянули хором «Аве Мария»! – и заприметил небольшой люк в палубу у самой бизани. Небольшой такой – по силам поднять одному – матросы там держали ведра, обрывки канатов, пеньку и прочее, потребное для ремонта или уборки судна. Ранчиев даже украдкой заглянул – места хоть и немного, но для разборок вполне хватало. Теперь осталось только заманить туда монаха. Впрочем, чего заманивать? Дождаться, покуда уснет, сграбастать в охапку, и… Быстро темнело, в темно-голубом небе остывали последние осколки солнца. Пассажиры на палубе укладывались спать – кто на циновках, взятых в аренду у шкипера, а кто и – расстелив собственное тряпье. Вот и монахи улеглись у второго грота, и тот, противный, брат Умберто, тоже. Иван притаился за мачтой… Проклятый монах никак не хотел засыпать! Все ворочался, паразит, да бормотал что-то про себя, видно, нечиста была совесть. Ага, вот, привстал – а между тем остальные давно уже храпели! Кто-то позвал? Ну да… Прислушавшись, Иван уловил едва различимый свист. Осторожно высунул голову из-за мачты… Батюшки! К монаху, переступая через спящие тела, шел не кто иной, как его собственный слуга Аникей! Вот подошел, сказал что-то… Идут к борту! Раничев, упав средь других, притворился спящим и навострил уши. — А тшым пан ест? – послышался голос монаха. — Тихо… – Аникей выдал какую-то заковыристую фразу, на что монах закивал и вопросительно произнес: — Венц цо робич? Очень на то похоже, они говорили по-польски, а этого языка, Иван, увы, не знал. Оставалось только лежать да хлопать глазами. Впрочем, нет, можно было попытаться запомнить хотя бы несколько слов, а поутру расспросить Аникея. Что у него общего с этим подозрительным монахом? Да, и письма – не забыть про письма! Ага, вот Аникей ушел – видно, направился на корму, он всегда там спал, неподалеку от каюты хозяина. Ну со слугой еще будет время потолковать, пока же… Бесшумно поднявшись, Раничев тигром набросился на ничего на подозревавшего монаха и, заткнув ему рот ладонью, потащил к бизани, бросив на палубу перед люком. — Открывай! – приказал Иван по-латыни и вытащил из ножен меч. – Пикнешь – убью! Монах, дрожа, распахнул люк, и Раничев отправило его вниз быстрым пинком. Сам же, оглядевшись по сторонам, прыгнул следом… — Не убивай меня, благородный муж, – взмолился монах… Но Иван таки углядел блеснувший в его руке клинок. — Ах ты, тварь! – выбитый кинжал отлетел в сторону, а лезвие меча уткнулось монаху в шею. — Пощади, – захрипел тот. — Письма! – Раничев требовательно протянул левую руку – в правой он держал меч. Монах дернулся было – но понял, что не на такого нарвался, и со вздохом вытащил из-под сутаны несколько свитков. — Это все? — Все. Иван не поленился, лично обыскал доминиканца – тот, похоже, не врал. — Тогда последний на сегодня вопрос – о чем ты говорил с моим слугой? — С кем? – не понял монах. — С тем парнем, что только что подходил к тебе. — Ах, с этим, – доминиканец безразлично пожал плечами. – Первый раз его вижу. Хотел купить у меня четки… |