Книга Шпион Тамерлана, страница 119 – Андрей Посняков

— Не ушиблись о камень, синьор? – выбравшись из кустов, учтиво поинтересовался Иван.

— Синьор? – обернувшись, переспросил спасенный и тут же засмеялся. – О, нет, не Италия. Алеман, дойчез…

— Ах немец, – разочарованно протянул Раничев. – Впрочем, давай-ка знакомиться… Я – Иван Козолуп, купец из Звенигорода.

— Ганс, – накидывая легкий плащ, представился незнакомец. – Ганс Майер… приказчик.

Небольшая заминка после имени не укрылась от внимания Ивана. Приказчик? Немецкий средневековый купец четко ассоциировался у него с могущественнейшим Ганзейским торговым союзом, и только с ним. Но какие интересы может иметь Ганза в Киеве? Понятно было бы – Новгород, Псков, Ревель. Но Киев? Это ведь не их торговый регион.

— Имею в Киеве небольшое торговое дело, – не дожидаясь дальнейших расспросов, поспешил сообщить немец. – Торгую селедкой, знаете ли…

Селедкой? Значит, точно – ганзеец.

— Ганза? – понимающе кивнув, переспросил Раничев.

— О, я, я, Ганза, – заулыбался спасенный. – Иван, я должен тебя угостить.

— Кто бы против? – Иван улыбнулся в ответ. – Найти б только хорошую корчму с приличной выпивкой.

Как оказалось, новый знакомец обретался в Киеве уже довольно давно – с зимы – и за это время успел узнать все злачные места, одно из которых и обещал показать немедля, называя вертеп «доброй корчмою».

— Ну добрая, так добрая, – пожал плечами Раничев. – Пошли, что ли?

Кинув юному сторожильщику одежки несколько монет, новоиспеченные приятели бодро направились на Подол. Скосив глаза, Иван приглядывался к немцу – смелое, не лишенное приятности лицо, гордо поднятый вверх подбородок, уверенная походка, плащ из тонкой дорогой ткани, правда, скромненькой темной расцветки, такой же темный кафтан, вернее, короткий и приталенный польский кунтуш, подпоясанный наборным поясом с привешенным к нему изрядной длины кинжалом… Не совсем характерный прикид для обычного ганзейского служащего. И как он ставил ноги, этот Ганс Майер, и не скажешь, что едва не сделался добычей русалок, – шествовал, словно бы по двору собственного замка, смотрел даже не на людей, а словно бы мимо. Маейр, говоришь? А может быть – фон Майер?

— Сколько сейчас дают за ласт соли, Ганс? – как бы между прочим поинтересовался Иван.

— Смотря где, – как-то уж очень нервно отозвался немец. – Где – марку, где полторы.

— В Новгороде, говорят, дешевле? – не отставал Раничев.

— Говорят, – согласно кивнул Майер. – Ты, знаешь, это вообще-то торговая тайна…

— Ладно, тайна так тайна, Ганс. Не буду больше спрашивать, – засмеялся Иван.

Спрашивать что-либо подобное он и в самом деле больше не собирался, ибо ясно уже было – никакой герр Майер не приказчик, и вообще человек, с ганзейской торговлей не связанный. В Новгороде, говорит, ласт соли дешев! Ага, как же! То-то ее бы и везли туда ганзейцы. В том же Ревеле ласт соли содержал пятнадцать мешков, а в Новгороде – тех же самых мешков – двенадцать. На три мешка меньше – а продавали за ту же цену, что и в Ревеле пятнадцать. Какая уж тут дешевизна? Нет, никакой это не приказчик. А кто же? Тот, кто работает под приказчика с какими-то непонятными целями. Впрочем, ему-то, Раничеву, что с того? На фига и сдались чужие тайны – от своих башка болит, скоро расколется! Ну познакомились случайно, теперь вот можно на халяву пивка попить, и все – разошлись, как в море корабли. Едва ли этот Майер – фон Майер – может оказаться полезным. Хотя кто знает? Поживем – увидим.