Книга Шпион Тамерлана, страница 116 – Андрей Посняков

Взгляд его, с любопытством скользнув по сундуку, пробежал по двери и замер: на столе вспыхнул вдруг круглый солнечный зайчик, маленький, размером чуть больше медного пула. В узком золотистом луче плавали пылинки. Все так привычно, обыденно…

Селивон убрал письмо в сундук, обернулся:

— Поживешь пока у меня.

— А деньги? – задал сакраментальный вопрос Иван. – Боярыня обещала изрядно.

— Получишь, сколько обещано, – успокоил корчмарь. – Только не сразу, чуток подождать надо.

— Хорошо, подожду, – покладисто согласился Раничев. – Только хорошо бы это… хоть малую часть сейчас получить, а то поиздержался в дороге.

Селивон задумчиво поскреб лысину.

— Ладно. – Он подошел к сундуку, нагнулся. Солнечный зайчик на столе пропал вдруг… нет, вот снова появился.

— На, забирай покамест. – Натыка вывалил на стол пригоршню монет, серебряных, но большей частью медных.

— Н-да-а, не густо, – разочарованно протянул Иван. – Однако спасибо и на этом. – Он быстро сгреб монеты в карман.

— Пошли, покажу светлицу.

Подойдя к двери – не той, в которую вошли, а к той, что была справа, – Селивон жестом пригласил гостя следовать за ним. Пройдя несколько расположенных анфиладою комнат – частью пустых, а в некоторых с Натыкой приветливо здоровались люди, по всей видимости, постояльцы, – они оказались в узкой каморке с небольшим столом и широкой лавкой, занимавшей почти всю площадь комнаты.

— Тут и живи, – гостеприимно улыбнулся Селивон. – Один, никто не мешает. Только заплати за три дня сразу – таков уж у меня порядок.

Пожав плечами – ну и жлоб! – Раничев отсчитал хозяину двора монеты, который тот только что ему дал.

Пошевелив губами, Селивон спрятал монеты в висевший на поясе, рядом с ключами, кошель из мягкой свиной кожи и, простившись, вышел.

Закрыв за ним дверь, Иван, не снимая сапог, развалился на лавке, обитой мягкой тканью.

— Однако первая часть задания исполнена, – прошептал он. – Осталась вторая, самая трудная – получить деньги. Хотя имеется еще и третья – отыскать отправляющийся в Крым караван. Чем и нужно немедля заняться! Пока еще этот жлоб-хозяин деньги отыщет.

Немного отдохнув, Иван, оставив епанчу в светлице – неохота было по жаре париться, – спустился во двор и, миновав распахнутые во всю ширь ворота – кто хочешь заходи, что хочешь, бери, – направился на торговую площадь. В калите на поясе приятно позвякивали монеты. Пусть и невелика сумма, но все же, все же…

Залитые ярким солнцем улицы пахли яблонями и сиренью. Почти каждую вторую усадьбу на Подоле окружали сады, небольшие – в полдесятка деревьев – и совсем огромные, тянувшиеся, казалось, до самой Почайны, а то и до Днепра. Раничев с наслаждением вдыхал пряный сладковатый запах, стараясь идти в тени высоких оград и деревьев, там, где они были. В синем небе не было ни одного облачка, даже самого маленького, и жгучие лучи солнца беспрепятственно падали вниз, на Подол и Копырев конец, на Щековицу и Замковую гору, на Детинец с грозно высившимися недавно отремонтированными стенами.

Выйдя на заполненную народом торговую площадь, Иван перво-наперво заглянул к торговцам тканями и портным, приценился. Сейчас-то уж не собирался ничего брать, а вот как получит от Селивона денежки, обязательно нужно будет себе «холодный» кафтанец справить. А пока же следовало отыскать нужных купцов – сурожцев, как их всех здесь называли. Сурож – Судак – Солдайя поселение и крепость в Крыму, торговая слава которой теперь заметно уступала генуэзской Кафе, недавно оправившейся от разграбления войсками Тимура. Но ведь раньше – столетиями! – именно сурожцы были самыми знаменитыми торговцами Крыма, имели они собственные дворы и во многих городах на Руси, в том числе – и в Киеве. С той поры, по старой памяти, всех крымских купцов называли теперь одинаково – «сурожане» или «сурожские гости», не важно, откуда те прибыли – из Солдайи или Кафы. Даже и своих купцов, активно торговавших с Крымом, тоже называли сурожцами. Вот их-то и старался отыскать Раничев.