Книга Шпион Тамерлана, страница 122 – Андрей Посняков

Там же, по непроверенным данным, погибла и мать Витовта, княгиня Бируте, а сам княжич спасся, бежав из подземелья, переодевшись в женское платье. Подобные же дурацкие анекдоты ходили когда-то про последнего председателя коалиционного Временного правительства России Александра Федоровича Керенского, дескать, тоже бежал в женском платье – чушь, кстати, полнейшая. Так что вполне может шпионить за братцем польский король Ягайло, в крещении – Владислав. И орденские немцы могут. Так, приглядывать – очень уж на союз с Витовтом надеялись, супротив Новгорода да Пскова. Ягайло или орден? Кому же из них служат боярыня Руфина с Натыкой? Узнать бы точнее, очень уж неуютно было на постоялом дворе – Иван постоянно чувствовал спиной чьи-то косые взгляды. И хотел бы ощутить хоть чью-то поддержку. Вот хоть этот немец, Ганс. Если б он и в самом деле был ганзейцем – Раничев легко пригласил бы его на постоялый двор, посидеть внизу, покуда он сам будет получать серебро от Натыки, так, на всякий пожарный. Если б только Ганс Майер был ганзейцем, за которого себя выдавал, довольно неумело, кстати. Ну какой же ты купец? С этаким-то горделивым взглядом? И с немереной щедростью? За версту видать рыцаря. Что ж, видно, придется обходиться своими силами. Хотя… проверить бы поточнее; может, Ганс и вправду ганзеец?

Простившись, Раничев вернулся на постоялый двор. Улегся у себя в каморке, пытаясь заснуть, но сон все не шел, а в голову лезли всякие нехорошие мысли, в которых перепуталось все: Селивон Натыка, Руфина, служанка с отрезанным языком, отрок Иванко и нынешний знакомец Ганс Майер… или – фон Майер?

Иван не спал, ходил осторожно по комнате, стараясь не разбудить остальных постояльцев, во множестве храпевших совсем рядом, в людской. Лишь только к утру сомкнул на мгновение глаза, а когда открыл – на улице уже вовсю светило солнце.

«Опоздал!» – вспыхнула в пробудившемся мозгу первая мысль.

Быстро одевшись, Раничев мигом сбежал вниз и, кивнув на прощание вышедшему во двор Селивону, ускоряя шаг, направился к Печерке, именно там немец назначил встречу. Иван, несомненно, успел бы, ведь солнце еще было не так высоко – по сути, день еще только начинался. Однако… Однако замедлил шаг, чуть было не столкнувшись на повороте с монахом в запылившейся рясе с откинутым на грудь капюшоном. Не обратив на него внимания, монах быстро прошел мимо… Бритый, с узким желтоватым лицом и бесцветными, глубоко посаженными глазами. Что-то неродное показалось Ивану в его внешности, странное что-то, не наше. Ну да – бритый. И – Раничев успел заметить – выбритая на макушке тонзура. А монах-то не православный! Католик. Бенедиктинец? Вряд ли, этот орден не очень-то заинтересован делами Восточной Европы, ему бы свое положение восстановить, утраченное под влиянием конкурентов – францисканцев и домини… Боже! Ну конечно, доминиканец! Орден, основанный святым Домиником Гусманом во время борьбы с альбигойцами. Пожалуй, самый агрессивный из монашеских орденов, главная задача которого – борьба с еретиками. Именно доминиканцы и составляли основу святой инквизиции, с гордостью называя себя по латыни – Домини Кани – Господние Псы. Именно доминиканцы отправляли миссионеров в русские земли и еще много, много дальше. Кстати, их должно быть уже немало в Киеве. Стоп! А не этот ли монах следил вчера за Гансом? Если так, то… Жаль, тогда не удалось разглядеть лицо. И вот еще, что делать на постоялом дворе католическому монаху? А ведь он именно туда завернул, к Селивону Натыке. И что теперь делать? Проследить? А вы уверены, что это у вас получится, уважаемый Иван Петрович? Вы кто по профессии-то, сотрудник ГРУ, агент «Семерки»? Нет? Скромный историк, и.о. директора музея. Что, сможете запросто прикинуться ветошью и не попасться на глаза Селивону в его родном заведении? И еще подслушать его разговор с монахом, ежели он, конечно, будет, такой разговор. А, Иван Петрович? Не сможете? Чего тогда телепаетесь?