Онлайн книга «Меч времен»
|
— А — может, — чуть помолчав, согласился отрок. — Добрый бы ей путь и удачи. Тогда уж скоро вернуться должна бы… давно бы должна. Господи! Не дай Бог, постриг примет… Господи… Борис что-то тихонько зашептал — молился. А Миша подавил явно не нужный здесь смех — а, похоже, боярич-то воспылал к красавице Ирине платонической подростковой любовью! Ишь ты… В церкви на глаза боярышни засматривается, каждый день на Прусскую ходит, по чужим галереям взглядом шарит. Втюрился отрок — нечего и думать! Как вот, бывает, какой-нибудь восьмиклассник в учителку молодую втюрится… Бывает и ответная любовь вспыхнет — Миша таких примеров кучу мог привести. А ведь, и в самом деле, вполне могла боярышня Ирина Мирошкинична в монастырь уйти — тем более, деток нет, и вдовица. Вдовица… А та-то, в Усть-Ижоре — совсем ведь девчонка. Или — показалась девчонкою, долго ли Миша ее видел? Уж точно, пристально не рассматривал — не до того было: с гопниками метелились. Вот ведь, задержись тогда, не выпей с Веселым Гансом водки… Ничего бы и не было! Или — все ж таки — было бы? Потому как — судьба? Да какая, к черту, судьба — браслетик тот, чтоб ему… Ладно, хорошо хоть — уже кое-что есть! Интересно, как там Веселый Ганс? Ха! Нашел, кого вспомнить… Лучше бы Марьюшку вспомнил — рабу, Сбыслава Якуновича подарок. Хорошая девчонка, смешная такая… Ну, дай-то бог, на усадьбе тысяцкого ей хорошо будет. Пока вроде бы неплохо было. — Слышь, Бориско, не спишь? — Не… задумался чуть. — А боярышне-то, Ирине, сколько лет? — Ой… — отрок призадумался. — Ну, лет, может, двадцать… или чуть мене… Или боле. Так как-то вот. Двадцать… Вполне подходяще — девчонка. Пусть даже — и вдовица. По тутошним меркам — вполне взрослая и самостоятельная женщина. А, может, с этой стороны и зайти? Вот, через мальчишку этого, молокососа влюбленного? Михаил пошевелился, пошуршал соломою: — Вот, думается, как так выходит, что люди живут, друг о дружке ничего не зная, а потом вдруг — оп! — и встретятся, чаще всего — случайно. И, наверное, это только кажется, что случайно, а на самом-то деле — все давно предназначено Господом! — Вот-вот! — явно обрадовался Борис. — Господом! — Тсс! Не кричи так, друже, братца разбудишь. — Ага, разбудишь его, как же! Коль уж уснул… — Бывает, вот увидишь деву… — гнул свою линию хитрый Михаил. — И — словно сердце оборвется, не знаешь даже — с чего бы? — И у меня тако было! — отрок разволновался. — Вот прямо как ты говоришь. Обедню стояли на Прусской… И там… там боярышня, вот она самая, Ирина. Язм — рядом молился. Она вдруг оглянется… ка-ак окатит взглядом… Господи! Да есть ли еще где такая краса?! — А ты с Ириной-то, боярышней, говорил? — Как можно? К чужой женщине с речами пустыми приставать! Нет… вот, подрасту… Скоро уже, скоро… — А батюшка? — Батюшка, конечно, не очень-то рад будет. Мы, Онциферовичи — с Мирошкиничами всяко. Когда дружно, а когда — и врозь. Миша про себя усмехнулся: понятно, конкуренция. — Значит, ты к Мирошкиничам этим на усадьбу не заходишь? — Почему не захожу? — несколько обиженно переспросил отрок. — Захожу. Вместе с батюшкой. Вот, недавно были… И скоро опять зайдем. — Так ты б и спросил про Ирину-то! — негромко посоветовал Миша. — А что?! И спрошу! Прямо у братца ее старшего — батюшка-то давно помер — и спрошу. |