Книга Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь, страница 453 – Андрей Посняков

— Да брось ты мудрствовать, — потянувшись, заметил Прохор. — Заела парня совесть, вот и сотворил над собой такое, — бывали и не такие случаи.

— Бывали, — Иван согласно кивнул. — Только мне что-то не верится.

— И мне не верится, — поддакнул из своего угла Митрий. — Больно уж весел был этот Телеша Сучков, когда мы его брали. Надеялся, что выручат? А вышло — наоборот. Кстати, на синяки на его запястьях внимание обратили? Словно бы держал парня кто-то.

Прохор усмехнулся:

— Его ж связанным вели, вспомни! Вот веревки-то и натерли запястья.

— И все же — ну не верю я в это самоубийство, хоть режь меня на куски! — махнув рукой, громко заявил Митрий.

— Ну, ну, — предостерег парня Иван. — Вот только орать здесь не надо. Я тоже не верю — и что? Это все лишь догадки, а — как говорил незабвенный Андрей Петрович Ртищев — где доказательства? А нету!

— Так надо искать! — снова взвился Митька.

— Вот, — Иван улыбнулся. — Вот именно что надо. Так что ты, Митя, и поищи… Я слишком на виду, Проша — прямолинеен, еще кого прибьет… А ты вот, самый из нас неприметный… Проверь-ка еще раз приставов с катами, из тех, что тогда в карауле стояли.

— Так ведь была же уже проверка! — хохотнул Прохор. — И наказали тогда, помнится, всех.

— Все — это никто, Проша! — откинувшись спиною к стене, негромко заметил Иван и, повернувшись к Митрию, добавил: — Ты, Митя, их расспроси осторожненько… что да как… Их ведь кто опрашивал-то?

Митрий хохотнул:

— Так самый средь нас знаменитый — Галдяй. Кстати, что-то его долго нет. Не приключилось ли что, а? Может, съездим, посмотрим?

Иван посмотрел в окно на быстро синеющее небо. Встал, вышел из-за стола, махнув рукой друзьям:

— А пожалуй, съездим. Запамятовал, он в какой кабак-то пошел?

— На Остоженку — там больше всего и лиходейничают.

— Оно понятно — Чертолье рядом, в случае чего есть где укрыться… Ну, — Иван надел шапку. — Едем!

— Пистоли прихватим, Иване? — вдруг озаботился Митрий.

Иван и Прохор переглянулись и вдруг, не сговариваясь, захохотали, причем довольно громко.

— Это с каких пор ты пистоль с собой стал брать, Митя? — отсмеявшись, участливо поинтересовался Прохор. — С тех пор как с князем Михайлой Скопиным-Шуйским стрельбой по мишеням балуешься?

Митька отмахнулся:

— Ладно вам издеваться-то. Ну, стреляем иногда на пари с князем, и что? Он у меня, между прочим, третьего дня такую знатную книжицу выиграл… Пришлось отдать. Ничего, даст Бог, отыграю.

— Ну, смотри-смотри, стрелок… Ха!

— Смейтесь, смейтесь…

Выйдя из приказной избы, парни отвязали коней и на рысях поскакали к Остоженке. На вечерних улицах, особенно здесь, в центре города, было довольно людно, так что пришлось придержать лошадей, а кое-где и вообще спешится, пропуская толпу артельщиков — плотников, каменщиков, штукатуров, с веселыми песнями возвращавшихся после трудового дня. Наконец, толпа схлынула, и снова стало можно проехать, — выехав за стены Белого города, поскакали быстрей, стараясь успеть в кабак до наступления темноты.

— Эвон, «Иван Елкин», — Митрий махнул на прибитые над неприметной избенкой еловые ветки — знак «царева» кабака.

Чтобы не привлекать излишнего внимания «питухов», спешились не у самого кабака, а чуть дальше.

— Оставайся здесь, — на правах начальника приказал Иван Митьке. — Стереги коней да посматривай…