Онлайн книга «Отряд: Разбойный приказ. Грамота самозванца. Московский упырь»
|
— Мне ж, ты знаешь, пятнадцать годков недавно минуло. — Да знаю, знаю… Я ль тебя не поздравляла? — Потому — пора и на государеву службу, не то тятенька не вечен — возьмут да отберут поместьице, коли служить не буду. — А, вон ты почему… — Марьюшка фыркнула. — А я-то думала — горазд мой братец послужить за царя-батюшку да за землю русскую. А он — чтоб поместье не отобрали. — Ну, ты это… — Федотка явно обиделся, надулся. — Вообще больше ничего говорить не буду. Ага, не будешь, как же! Уж ежели любопытство в Марье взыграло — все обо всем вытянет, такая! — Ну, Федотик… — Девчонка обняла парня за плечи. — Ну рассказывай, рассказывай… А на слова мои не смотри — я ведь так просто. Язык-то девичий, знаешь сам, без костей. — Оно и правда. Ладно, — Федотка быстро оттаял. — Слушай дальше. Так вот, подыскал мне тятенька место в одном важном приказе, под началом князя Андрея Петровича Ртищева, мужа, может, не столь известного, сколь умного и в своем деле вельми сведущего. Так что скоро буду служить и, дай Бог, в стряпчие выбьюсь! — В стряпчие! — Марьюшка всплеснула руками. Юноша приосанился: — А то и держи выше — в стольники! — Ну, Федотка… А солнце сияло так ярко, и небо было таким синим, что казалось нарисованным, и хотелось чего-то такого, от чего бы жизнь стала вдруг еще радостнее. — Марья! — оглядевшись по сторонам, Федотка схватил девчонку за руки. — А помнишь, ты меня поцеловать обещалась? — Когда это? — Да тогда. За овином. — Врешь ты все, ничего я тебе не обещала. — А вот и обещала! Помнишь, тогда еще батюшка твой, Тимофей Акундинович, тебя так не вовремя в сени позвал? Девушка прищурилась: — Отчего ж не вовремя? — Ага, вспомнила! Обещала ведь. Марьюшка, конечно, все хорошо помнила, да только виду не показывала — вот еще! А вообще-то, насчет поцелуев она ничего не имела против, как раз наоборот — зело любопытно было. Вот только Федотка понастойчивей оказался б! А то что ж получается — самой навязываться, да?! Не к лицу такое приличной деве. Хотя, да, целоваться-то хочется… Что ж этот Федотка стоит, не мычит, не телится, тюня! — Ой, не знаю я, что и наобещала… — Три поцелуя! — Да неужто три?! — Три, три! — Юноша улыбнулся, а Марья живо оглянулась вокруг — вроде бы тихо все, безлюдно. — Ох, Федотка, ты ведь такой приставучий, ровно мед — не отвяжешься. Не знаю, что с тобою и делать. Поцеловать разве что… — Конечно, поцеловать! — Коль уж, говоришь, обещала… — Обещала, обещала… — Ой, боязно, — Марья вдруг зябко поежилась. — А вдруг да увидит кто? Донесут батюшке… — Да кто его тут, на Чертолье, знает-то? Да и нет никого кругом. — Да? А лодочник? — Так он во-он где, за кустами. — Юноша осмотрелся. — Пойдем вон хоть за ту копну. Марья ничего не ответила, просто пожала плечами — пойдем. Копна оказалась у самого оврага, мрачного, заросшего ореховыми кустами и жимолостью. За оврагом угадывался яблоневый сад со спелыми, налитыми плодами. Впрочем, нет, скорее всего, это был не сад, а дикие, ничьи заросли, — уж больно неухоженными они выглядели, да и забора никакого не наблюдалось. На Чертолье — и без забора? Ну, ясно, никакой это не сад. Так, сами по себе росли яблоки, ничьи. Федотка обернулся: — Хочешь, яблочков нарву? «Ага, как же, сдались тут твои яблоки! Мы сюда зачем пришли, целоваться или яблоки лопать?» — так вот, ну, или примерно так подумала Марьюшка, однако, конечно же, вслух ничего не сказала, лишь обняла парня за плечи да прижала спиной к старой, росшей рядом с копною березе. |