Книга Воевода заморских земель, страница 95 – Андрей Посняков

— И тотонаки.

— Ну, вот! И тотонаки. Не знаю, правда, кто это такие, но, если вы говорите, что присоединятся — замечательно будет. И пусть только попробуют теночки сунуться!

В корчме Кривдяя на окраине Ново-Михайловского посада было людно. Наступавший вечер еще только набирал силу — народишко шел с вечерни, на улицах людно, не жарко, ветер с океана свежий — унес к чертям собачьим всякую жалящую летучую нечисть. Хорошо!

За длинным столом, на лавках вдоль стен набиралась октли довольно разношерстная компания: крестьяне-каита, торговцы-отоми, сменившиеся с дежурства стражники, компания промысловиков с «Семгина Глаза», пара подмастерьев с кузницы. Крестьяне, полуголые, с большими мозолистыми руками, видно, не успевшие до конца дня справить свои дела — судя по большим плетеным корзинам — ходили на рынок, да задержались почему-то, бывает. Сидели теперь у самой двери целой компанией — человека четыре — неторопливо потягивали октли да присматривались, выспрашивали у служек насчет ночлега. Дорого ли? Ну, во внутреннем дворе — недорого. На своих же подстилках, если есть. Нету? Ну, тогда чуть дороже выйдет. Впрочем — можете отработать — натаскаете хозяину воду. Крестьяне оживились, кивнули — чего ж не натаскать, воды-то, натаскаем! Вот, допьем, сразу на колодец отправимся или к ручью.

Иван Фомин, кормщик с «Семгина Глаза», недовольно покосился на индейцев. И куда только хозяин смотрит? Пускает в корчму всякую босоногую тварь. Так и приличных клиентов запросто лишиться можно. Типа вот, рыбаков с «Семгина Глаза». А вообще же, Иван, как и другие рыбаки, на жизнь не жаловался. А чего жаловаться-то? Морозов нет, дожди только. Рыбы — завались, бобра тоже, еще и золотишко кое-где имеется, если голова на плечах есть — подразжиться можно. Еще бы людишек, на все готовых. Вот как эти…

— Чего мимо проходите? — Кормщик схватил за рукав проходившего мимо знакомца — Олельку Гнуса. Не один Олелька был, с Матоней, мужиком на вид звероватым — чувствовал Иван, есть у них какой-то приработок, недаром на коч давненько уж глаз не кажут.

— А, Иване! — осклабился Матоня. Олелька поклонился:

— Здрав будь, дядька Иван!

— Присядьте-ка, дело есть.

Матоня с Олелькой переглянулись, присели, кивнув другим знакомцам — рыбакам с коча. Взяли по кружке с заедками…

Кормщик предложил им спуститься на коче к югу, где, по словам его знакомых индейцев, «золота, что грязи». Олелька почесал кудрявую башку, Матоня тоже задумался. От дум отвлек Кривдяй — самолично принесший кувшин с октли. Мигнул незаметно от кормщика — пошли, мол.

— Мы сейчас. — Оба разом вскочили и последовали вслед за хозяином корчмы.

— Вот что, робята. — Поплотней закрыв за вошедшими дверь, Кривдяй указал на лавку перед небольшим столиком с закусками. — Есть для вас работенка. Слыхали, охочих людей набирают в дальнюю крепостицу? Вот вы в крепостицу ту и поедете.

— Да что нам, больше делать нечего?

— Молчи, паря! За это дело вы столько золотишка огребете — враз богатеями станете.

— Купчишки, что ль, платят?

Кривдяй лишь хмыкнул.

— Не так просто поедете. Вызнаете все: как стража на стены ходит, есть ли наряд пушечный да сколько, где воду берут, откуда пища. Будут в другие крепости зачем посылать — не отказывайтесь. Вот вам задаток… Велено передать.