Книга Воевода заморских земель, страница 92 – Андрей Посняков

— Ну, вот. — Отхлебнув прямо из кувшина, Олег Иваныч передал его Кучунцину. Тот, поблагодарив кивком, тоже припал к горлышку. Неплохая бражка, холодненькая.

Олег Иваныч доверительно повернулся к «полковнику»:

— Вот так, бывало, придешь на работу — а работал я дознавателем на Петроградской — после какого-нибудь праздника. Башка раскалывается, а тут еще «двести первую» выполнять да две очные ставки. Ну, очняки отменяю, конечно. А «двести первую» — уж никак, сроки. А прокурор, зараза… ууу… Понимаешь меня, да?

Кучунцин улыбнулся. Мотнул головой, тоже на жизнь пожаловался. Мол, одна у него жена — дочка правителя — можно бы и вторую, да нескромно это. Всякие лицемерные уроды, типа главного жреца-петамути, возмутятся. Скажут, слишком много возомнил о себе окамбеча, не пора ли принести его в жертву Красному Богу Венеры? Ох уж эти жрецы — так бы их и поубивал бы! Нет, ладно, бывает, попадаются и среди них хорошие люди, с которыми и октли попить, и по девкам, но нынешний петамути, старый пердун, уж такой аскет да скромник, дальше ехать некуда. Правда, недавно узнал, уж больно сильно он мальчиков любит. Это хорошо. Подставим ему нужного мальчика, потом посмотрим — кто кого принесет в жертву Красному Богу Венеры. А еще, говорят, петамути с теночками связан. Ух, старая ящерица! Теночки спят и видят, как бы всех тарасков-пупереча принести в жертву своим дурацким богам. Да, в Цинцунцане тоже приносят человеческие жертвы, но не в таком количестве, как теночки! Надо ведь и меру знать, а то скоро совсем людей не останется.

— Слушай, — Кучунцин хлопнул Олега Иваныча по плечу. — Достали совсем эти гады-жрецы! Блюстители морали, иметь их всех в задницу! У меня приятель есть, касик отоми, так он, как только стал касиком, сразу всех своих жрецов в жертву принес. Вот молодец, очень правильно сделал! Теперь сам — и касик, и жрец. И никаких жертв богам — перебьются. И не сказать, чтоб они очень на него за это гневались, я имею в виду богов.

— Да и я тоже с тобой совершенно согласен, — кивнул Олег Иваныч. — Конечно, выпить еще обязательно надо. Немножко. Пару кувшинчиков. Вот этой вот кислой бражки — перевар уж не лезет больше, упаси господи!

Так они и общались — новгородский боярин Олег Иваныч Завойский (бывший старший дознаватель) и полководец тарасков Кучунцин. Хорошо общались, весело, истории разные друг другу рассказывали. Олег Иваныч — по-русски. Кучунцин — на языке науйя. Смеялись, аж до хохота.

Заглянул на двор Гриша. Поприветствовал. Олег Иваныч и его позвал, на крыльцо.

— Не, некогда мне, — покачал головой Гришаня. — В гости собрались с Ульянкой. К отцу Меркушу. Пойдете с нами?

— Не, пожалуй, тут посидим. — Олег Иваныч покачал головой. — У нас тут весело — «полковник» анекдоты рассказывает. Я, правда, ни хрена не понимаю — но, видно, смешные. Слушай, Гриша! Не в службу, а в дружбу — зайди по пути к Геронтию, у него там рыбка вяленая была. Пусть пришлет с Ваней.

— Зайду, Олег Иваныч.

Гриша удалился.

За горами опускалось солнце, окрашивая оранжевым пламенем купол Михайловской церкви.

Прибежал Ваня с рыбой. Олег Иваныч и его на крыльцо усаживал, да и тот тоже отказался — в кои-то веки друг зашел.

— Да ты его знаешь, Олег Иваныч, Тламак, переводчик. Во-он он, у калитки торчит.