Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 80 – Андрей Посняков, Тим Волков

Я понимал, что врачи обладают каким-то суеверием и никогда не говорят об улучшении состояния больного, поэтому сейчас я был особо благодарен доктору за его слова. Коля жив. Надежда вернулась ко мне, а с ним и холодная, цепкая ясность. Враг сделал свой ход. Значит, и мы должны отвечать.

Меня все же отправили обратно в палату, но уснуть я уже не мог. Лежал и смотрел в потолок, выстраивая в голове возможные варианты развития событий.

Ближе к вечеру следующего дня ко мне зашел отец. Он выглядел потрясенным и постаревшим. Известие о покушении на Хромова поразило его не меньше, чем по меня.

— Саша, как ты? Я только что у реанимации был, к Коле не пускают… — он бессильно опустился на табурет.

— Пап, — перебил я его, садясь на койке. — Слушай внимательно. Ты взял с собой телефон? Свою разработку, ТКСС-1.

Отец с недоумением кивнул, доставая из внутреннего кармана пиджака компактный, еще сырой прототип.

— Конечно. Всегда с собой. На случай, если из комиссии позвонят…

— Дай его мне, — тихо, но очень твердо попросил я.

— Саша, но… зачем? Ты же в больнице…

— Именно поэтому, — я встретил его взгляд, стараясь передать ему всю серьезность ситуации без лишних слов. — Он может мне понадобиться.

— Звонить по поводу Коли? — догадался он.

— Верно.

— Хорошо, береги его, — только и сказал он.

— Обещаю, что не сломаю, — пообещал я и спрятал телефон.

Едва отец ушел, я вытащил телефон из-под матраса. Тяжелый, угловатый прототип лежал на ладони, холодный и безмолвный. Он был моей единственной связующей нитью с внешним миром, моим оружием в этой вынужденной изоляции. Первым делом я набрал номер дежурной части городского УВД.

— Дежурная часть, сержант Прохоров, — раздался в трубке ровный голос.

— Здравствуйте, это корреспондент газеты «Заря» Александр Воронцов, — сказал я, стараясь придать голосу профессиональную твердость. — Интересует информация о криминальном происшествии, произошедшем в городе сегодня днем. Пострадавший Хромов Николай. Что-нибудь можете сообщить по существу?

В трубке повисла короткая пауза, слышался лишь шелест бумаг.

— Информация по уголовным делам на стадии расследования не разглашается.

— Понимаете, это очень важно, я лично знаком с пострадавшим, — я попытался добиться у дежурного сочувствия. — Это мой друг!

— Понимаю, — ответил дежурный без тени сочувствия. — Но правила есть правила. Обращайтесь в пресс-службу в рабочее время.

Раздались короткие гудки. Я сжал кулаки от отчаяния. Официально узнать не получилось, значит действуем по-другому. Я набрал номер Сидорина. Трубку сняли почти сразу.

— Слушаю, — его голос прозвучал устало, но собранно.

— Андрей Олегович, это Воронцов, — выпалил я. — С Хромовым беда. Его порезали. Тяжело. Он в реанимации областной больницы.

Сидорин резко выдохнул. Слышно было, как он зажигает сигарету.

— Чертовщина… Подробности?

— Я сам сейчас в больнице, на обследовании, поэтому толком ничего не знаю. Узнал случайно, когда его привезли.

— Это в той комнате, которую он снимает его порезали?

— Нет, где-то по пути домой.

— Бытовуха?

— Тоже вряд ли. Я успел спросить, кто это сделал. Он прошептал что нет.

— «Нет»? — Сидорин переспросил. — Это на что «нет»?

— Я спросил, Весна ли это был. Тот музыкант. У них там своя история… Коля с девушкой дружит, с которой раньше Весна этот ходил. Но Коля сказал: нет, не он. И потерял сознание. Андрей Олегович, прошу вас, узнайте, что там происходит. Я попытался узнать в дежурной части, но мне ничего не говорят.