Онлайн книга «Курс на СССР: На первую полосу!»
|
Интересно, кто ведет дело? Тут все зависит от заключения судмедэкспертизы. Если тяжкие телесные, то, скорее всего прокуратура. Если «менее тяжкие» или «средней тяжести», то обычные милицейские следователи. Тем более, все выглядит, как обычный грабеж. Эх, как там Коля-то? Договорились, что в течение дня я буду звонить в больницу, даже постараюсь съездить туда в обед или вечером. Хотя, конечно, кто меня пустит? Но, может быть, удастся хоть что-то узнать? Ведь хуже всего неизвестность. Я не мог уснуть, ворочался. Да и отец все время выходил на кухню и нервно курил, выпуская дым в распахнутую настежь форточку. — Пап, у него родственники-то есть, не знаешь? — Тебе лучше знать, — выпустив дым, отец обернулся. — Ты ж нас знакомил. — Но, ты с ним чаще общался. — Сестра вроде есть, двоюродная, он как-то говорил, — все же припомнил батя. — А родители умерли. — А сестра где живет? — Не знаю… Ну, что ж, придется все самому выяснять. Мама тоже поднялась. Пришла на кухню, стала жарить яичницу, искоса поглядывая на нас. Про Колю она знала, отец рассказал. Пожарив, поставила сковородку на стол: — Ну, садитесь уже завтракать. В больницу-то дозвонились? — Дозвонились, — угрюмо отозвался отец. — Ничего толком не говорят. Эх, шпана! Совсем распоясались. Вечером, после работы! Можно сказать, среди бела дня! Говорят, это уже не первый случай. Не первый случай? Если так, то это точно грабеж, и все мои «шпионские» версии просто плод воображения. — А я говорила, расплодили шпану! — поставив недопитую чашку с чаем, мама всплеснула руками. — На поруки их берут, условно выпускают. А надо со всей строгостью! Первый раз ограбил, в тюрьму лет на десять. Второй раз попался, расстрел! — Ай, Надя, — отмахнулся родитель. — При Сталине-то нарасстреливались уже! И что было, сама-то вспомни. Вечером на улицу не выйти, кругом во дворах одна блатота. Цигарки курят, ножичками поигрывают… А сколько людей порезали? Ты этот поганый страх забыла, что ль? — Ну да, было, — мать со вздохом кивнула. — Хоть и расстреливали жуликов, а все одно… — Дело не в жестокости наказания, а в его неотвратимости и гласности, — резко заявил я. — Э, да что там говорить… Про преступность у нас напиши-ка, попробуй! А в больницу я сегодня зайду. * * * С утра, на «летучке», я все же решился понять разговор о преступности, о том, что про нее надо писать! — Парня вон, после работы, кирпичом по голове ударили, — привел я в качестве аргумента. — Ничего, милиция разберется, — Николай Семенович тяжело посмотрел на меня. — Или ты сомневаешься? Я махнул рукой: — Да нет, конечно же! Просто, говорят, не первый случай уже… — Да всегда такое было! — высказался Плотников. — Подстерегают после получки подвыпивших работяг, а дальше, как Саша и сказал, кирпичом по башке. Или кастетом. И все, наши в дамках! Гоп-стоп называется. — Вот-вот! — получив поддержку от коллеги, я перешел в наступление. — И нам с вами, товарищи, надо бороться с преступностью! — Так мы и боремся, — главред потер виски. — Дружина, вон… — Но, мы же газета! — воскликнул я. — Мы должны бороться словом! А у нас что? Даже ко Дню милиции одни дежурные цитаты и дифирамбы. А где очерки о захватывающих милицейских расследованиях? О том, как наши советские милиционеры, не щадя жизни… Да что там говорить! Это тему надо поднимать! |