Книга Курс на СССР: На первую полосу!, страница 1 – Андрей Посняков, Тим Волков

В просторном салоне «Волги» я чувствовал себя неуютно. Память прошлого подсказывала, что ничем хорошим это не закончится.

— Ну что, Александр. Не ожидал нашей встречи?

Тихий голос Виктора Сергеевича был обманчиво-приветливым, почти ласковым. И это настораживало. Я собрал всю свою волю, чтобы не дрогнуть, пожал плечами, делая вид, что максимально спокоен и молча уставился в холеное, внезапно потерявшее всю доброжелательность, лицо Виктора Сергеевича.

Я решил, что лучше всего будет прикинуться простым парнем, который вообще не при делах. Такое может прокатить. Но это только в том случае, если он не видел, как я снимал. А по непроницаемому лицу Виктора Сергеевича нельзя догадаться о степени его информированности, так что буду идти ва-банк.

— Честно говоря, нет, — улыбнулся я. — С чего бы?

— «С чего бы…» — он усмехнулся, не спеша достал сигарету и прикурил, выпуская тонкую струйку дыма из сложенных трубочкой губ.

После второй затяжки он посмотрел на меня оценивающе, снова попытался стать приветливым.

— Тебе не предлагаю, — улыбнулся он, пряча пачку сигарет в карман. — Даже если ты куришь.

— Я не курю, — не менее дружелюбно ответил я и добавил. — И практически не пью.

Последнюю фразу, наверное, говорить не стоило бы, учитывая его озабоченность об алкогольном пристрастии его дочери, но, слово не воробей… Он внезапно нахмурился, затушил сигарету и не глядя сунул окурок в пепельницу.

— Вы, молодые люди, всегда думаете, что ваши игры остаются незамеченными, — начал он разговор на общую тему. — Это наивно.

Я молчал, понимая, что любое сказанное слово может быть использовано против меня. Лучше пусть он сначала выговорится.

— У меня есть дочь, Марина, — начал он, глядя в окно. — Уникальная девушка. Талантливая. Но чрезвычайно несдержанная. Импульсивная. Склонная ввязываться в истории, последствия которых даже не удосуживается просчитать.

Он посмотрел на меня, оценивая реакцию. Я сохранял каменное лицо, хотя внутри все бушевало. При чем тут вообще Марина? Я ожидал разговора совсем на другую тему, о слежке, передаче документов, фотографиях… А тут вдруг — Марина… Странно.

— В ее окружении, — голос Виктора Сергеевича стал очень жестким, — слишком много сомнительных личностей. Хиппи, бездельников, потенциальных диссидентов. Я, как отец, не могу позволить ей окончательно погрязнуть в этом болоте. Это может отразиться на моей репутации. За ее социальной жизнью, приходится присматривать.

Тут до меня начало доходить. Медленно, с запозданием, как будто тяжелые шестеренки в голове со скрипом закрутились. Он ничего не знает про мою слежку. И наша встреча очень значима для него, и он хотел поговорить со мной не про шпионаж, не про фотографии. Это откровение обеспокоенного отца. Но о чем он больше беспокоится, о судьбе дочери или своей пошатнувшейся карьере?

— В прошлую пятницу, вечером, — его голос прорезал мои мысли, — она встречалась с тобой в кафе. Вы танцевали. Ты подарил ей цветы. Довольно интимный и в то же время вызывающий жест.

В его глазах читалось не столько гнев, сколько холодное, деловое любопытство. Он выяснял обстоятельства, как следователь на допросе.

— Мне об этом конечно же доложили, — он достал ещё одну сигарету. — И теперь я хочу понять, Александр, что вы за человек и каковы ваши намерения относительно моей дочери. Вы ведь понимаете, что вы не самая лучшая партия для Марины?