Книга Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца, страница 102 – Андрей Посняков, Тим Волков

Но теперь он мёртв. Убит так же, как другие. Значит, он не был убийцей. Значит, он был… жертвой.

Иван Павлович встал, подошёл к окну, приоткрыл створку. В лицо пахнуло сырым, холодным воздухом, где-то внизу хлопнула дверь, залаяла собака.

Но почему на улице? Почему не в постели, как все остальные?

Все предыдущие жертвы умерли во сне, в своих домах, в своих кроватях. Их находили утром родные или соседи. А Замятина нашли на улице, у стены кондитерской. Прислонившимся к кирпичной стене, будто он присел отдохнуть и заснул.

Неужели убийца изменил почерк? Или… это была не запланированная смерть? Может быть, Замятин что-то узнал, куда-то пошёл, кого-то искал? Может быть, он шёл к убийце или от него?

Петров закрыл окно, вернулся на кровать, но не лёг — сел, обхватив колени руками.

Замятин — хирург. А что, если он мог догадаться? Мог понять, кто способен на такое. И он пошёл к убийце. Пошёл ночью, один, без предупреждения. Зачем? Может быть, хотел поговорить? Предупредить? Остановить?

А убийца встретил его там, у кондитерской. Или заманил, или настиг. И убил. Тем же способом, которым убивал других. И оставил сидеть у стены, с улыбкой на лице.

Иван Павлович закрыл глаза, пытаясь представить лицо этого человека. Кто мог заставить старого, больного доктора выйти из дома в ночь, пойти через весь город к кондитерской? Кому он настолько доверял? Или кого настолько боялся?

— Кто ты? — прошептал он в темноту. — Кто же ты, чёрт возьми?

Ответа не было. Только ветер гудел за окном да скрипели половицы в коридоре.

— Надо осмотреть его дом, — сказал Иван Павлович вслух. — И как можно скорее. Пока туда никто не заходил, пока не убрали следы.

Иван Павлович перевернулся на другой бок, закрыл глаза. Завтра. Завтра он узнает правду. Или, по крайней мере, приблизится к ней.

* * *

К дому Замятина он подошёл, когда уже стемнело — днем выкроить время не удалось. Фонари на улице не горели — то ли керосин экономили, то ли просто не зажигали, но Иван Павлович шёл почти на ощупь, помня дорогу еще с прошлого раза.

Дом стоял тёмный, молчаливый. Окна зияли чёрными провалами, ставни были закрыты, калитка заперта. Смерть уже побывала здесь и ушла, оставив после себя только тишину и запах — запах старости, лекарств и чего-то ещё, неуловимого, что бывает в домах, откуда ушёл хозяин.

Петров обошёл дом, нашёл чёрный ход — неприметную дверь со стороны сада, заросшего старыми яблонями. Ключ, который они обнаружили с Березиным у покойного в кармане брюк, вошёл в замок мягко, без скрипа. Засов щёлкнул почти бесшумно.

Иван Павлович приоткрыл дверь, прислушался. В доме было тихо. Мёртвая, давящая тишина, которая бывает только в пустых домах. Ни скрипа половиц, ни шаркающих шагов, ни кашля старого человека. Только где-то далеко, на кухне, капала вода из неплотно закрытого крана.

Иван Павлович проскользнул внутрь, притворил за собой дверь. Оказался в маленькой подсобной комнате, откуда узкий коридор вёл вглубь дома. Он знал, где находится кабинет — они проходили через него в тот вечер, когда были здесь с Березиным. Туда и надо было идти.

Он двинулся по коридору, стараясь ступать бесшумно. В доме пахло старым деревом, лекарствами и ещё чем-то — сухими травами, должно быть, и пылью. В воздухе висела та особенная тишина, которая бывает, когда вещи остаются без присмотра живого человека. Казалось, даже стены затаили дыхание.