Книга Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца, страница 103 – Андрей Посняков, Тим Волков

Кабинет был не заперт. Иван Павлович осторожно приоткрыл дверь и вошёл.

Свет сюда почти не проникал — окна выходили на сад, и шторы были плотно задёрнуты. Он достал из кармана маленький фонарик, который захватил с собой, и включил. Узкий луч света выхватил из темноты шкафы с инструментами, скелет в углу, стол с бумагами. Всё было на своих местах, как в тот вечер. Только хозяина больше не было.

Петров подошёл к шкафу, который помнил ещё с прошлого визита. Открыл дверцу. Инструменты лежали на своих местах — скальпели, зажимы, пилы, троакары. Всё было аккуратно, каждый инструмент на своём месте, будто хозяин только вчера пользовался ими, а потом убрал до следующего раза.

Он водил лучом фонарика по полкам, вспоминая тот разговор. Вот немецкие скальпели фирмы «Шаррьер». Вот троакар — длинная, тонкая игла для проколов. Вот…

Он замер.

В отделении, где в прошлый раз лежал тот самый тонкий инструмент, которым, по словам Замятина, он делал тончайшие манипуляции на мозге в пору своей хирургической карьеры, было пусто. Иван Павлович хорошо его запомнил — длинное, тонкое, острейшее шило с рукоятью из слоновой кости и тонкой гравировкой. Замятин тогда сказал, что заказывал его у местного умельца специально для работы с мозгом.

Сейчас этого инструмента не было.

Он обвёл лучом соседние отделения, заглянул на нижние полки, поднял глаза на верхние. Нигде. Только пустое место, обтянутое тёмным бархатом, где ещё недавно лежало то самое тонкое, длинное шило.

Иван Павлович перевёл дыхание. Руки его дрожали — от напряжения, от страха, от осознания того, что он нашёл.

Кто взял этот инструмент? Сам Замятин? Или тот, кто убил его? Или… может быть, это орудие убийства?

Он оглянулся вокруг, вглядываясь в темноту. Кабинет был полон других инструментов, но нужного не было. Убийца забрал орудие убийства.

В кабинете Замятина он пробыл не больше часа. Осмотрел коллекцию инструментов, заглянул в ящики стола, пролистал бумаги. Ничего необычного. Уже собирался уходить, когда услышал звук.

Скрип. Медленный, осторожный. Со стороны чёрного хода.

Иван Павлович замер, выключил фонарик. Сердце забилось где-то у горла. Кто-то вошёл в дом.

Шаги были тяжёлые, незнакомые. Не шаркающая походка старого человека — нет, это был кто-то другой. Здоровый, сильный, уверенный. Петров прижался к стене, стараясь слиться с темнотой.

Дверь кабинета распахнулась.

В проёме выросла огромная тень. Человек был на полголовы выше Петрова, плечи — косая сажень, руки — как кузнечные мехи. Лица не разобрать, только смутный овал да блеск глаз. Небритый, злой, с тяжелым, рваным дыханием. В руках ничего не было, да и не нужно было — не руки, а молоты.

— Вы кто? — спросил Иван Павлович, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.

Мужик не ответил. Он сделал шаг вперёд. Петров отступил к столу, нашаривая что-нибудь тяжёлое. Рука наткнулась на костяной пресс-папье.

— Я спрашиваю, кто вы и что вам нужно?

Молчание. Ещё шаг. Теперь Иван Павлович разглядел лицо — грубое, с мясистым носом и тяжёлой челюстью, глаза маленькие, злые, как у разъярённого кабана. Он шёл медленно, перекрывая выход.

Петров понял: поединок ему не выиграть. Если этот зверь схватит его — кости хрустнут как сухие ветки.

— Я доктор Петров, из Москвы! — крикнул он, надеясь, что имя остановит нападавшего. — Вы понимаете, что делаете?