Онлайн книга «Маски и лица»
|
Доктор молча пил кофе. Ел мало, механически размазывая масло по тарелке. Взгляд его был устремлён куда-то в пространство за окном, но было очевидно — он не видит ни сирени в парке, ни бегущих по дорожкам слуг. Мысли его были далеко. Пальцы левой руки лежали неподвижно на столе, но указательный слегка, почти не заметно, постукивал по фарфоровой чашке — быстрый, нервный ритм. — Иван Павлович, — мягко, но чётко произнесла Анастасия, перебивая негромкий разговор сестёр. — Вы сегодня… очень напряжены. С вами всё в порядке? Все взгляды мгновенно устремились на него. Блюмкин притушил папиросу, внимательно вглядываясь. Чичерин отложил газету. Петров вздрогнул, словно очнувшись. Он медленно перевёл взгляд на Анастасию, на её открытое, беспокойное лицо, и попытался улыбнуться. Получилось неубедительно, губы дрогнули. — Всё в порядке, Анастасия Николаевна, — голос его звучал немного хрипло, он откашлялся. — Просто… не выспался. Нервы, знаете ли. После вчерашнего. Непривычная обстановка. Он сделал глоток кофе, но напиток казался ему горьким и безвкусным. — Да уж, нервы, — пробурчал Блюмкин, не отрывая изучающего взгляда. — У всех нервы. Но ты, Иван Палыч, обычно как скала. А сегодня на тебе лица нет. Бледный. — Скала, — с горькой усмешкой повторил Петров, отводя глаза. — И скалы трескаются, Яков Григорьевич. От перепадов давления. — Иван Павлович, — снова раздался голос Анастасии, теперь более настойчивый. — Вы сегодня ведь никуда не собирались? Может, стоит отдохнуть? Прогуляться в парке, а не… — Нет, нет, — он слишком резко её перебил, тут же поймав себя на этой ошибке. Все заметили. Он сгладил интонацию: — Спасибо, но у меня есть… мелкие дела. В городе. Нужно кое-что купить Анне Львовне, сувениры. Да и самому нужно развеяться. Сидеть в четырёх стенах — только накручивать себя. Он поднялся, отодвинув стул. — Прошу извинить. Я, пожалуй, пройдусь немного. Освежу голову. И не глядя ни на кого, особенно избегая встретиться глазами с Анастасией и Блюмкиным, Иван Павлович вышел из ресторана. За столом повисло тяжёлое молчание. — Что-то наш доктор сегодня не свой, — констатировал Чичерин, снова берясь за газету, но уже не читая. — Давление, — тихо ответила Анастасия. — От которого трескаются скалы. * * * Эйфелева башня. Верхняя смотровая площадка. 14:55. Ветер встретил его наверху первым — резкий, пронизывающий, полный запахов железа, городской пыли и далёкой реки. Иван Павлович вышел из лифта и на секунду замер, ослеплённый не столько светом, сколько… пустотой. Площадка была пустынна. Ни толп туристов, ни торговцев сувенирами, ни влюблённых парочек у перил. Только гул ветра в металлических переплетениях гигантской конструкции и одинокий крик чайки где-то внизу, у Сены. На дверях лифта висела криво приколотая табличка на французском: «Fermé pour travaux techniques. Réouverture à 16h.» («Закрыто на технические работы. Откроется в 16.00») Французский Иван Павлович не знал, но смысл написанного примерно понял. Холодный комок встал в горле. Это не совпадение. А идеальный, выверенный план. Публичное место, которое на час стало абсолютно приватным. Клетка на высоте ста семидесяти метров. Иван Павлович обернулся, его рука инстинктивно потянулась под пиджак. Напротив стоял человек. В лучах солнца сложно было разглядеть лица, только силуэт. |