Онлайн книга «Земский докторъ. Том 6. Тени зимы»
|
Доктор схватил лист с биографическими данными и начал читать, сначала про себя, потом шепотом, с нарастающим ужасом: — «Прокофий Игнатьевич Горохов. Родился в 1850 году в г. Уральске. С 1884 года примкнул к народовольцам, затем к эсерам-максималистам. Подпольные клички: „Профессор“, „Старик“. Считается одним из лучших практиков-взрывников в России. Лично изготовил бомбы для покушения на одесского градоначальника Толмачева в 1906 году, для взрыва дачи министра внутренних дел в 1907-м…» Голос Ивана Павловича дрогнул. Вот так персонаж! Один из лучших взрывников! Впрочем, чему удивляться? Бомба в книге — это конечно оригинально придумано. Доктор перевел дух и дочитал последнюю запись, сделанную казенным почерком уже при Временном правительстве: — «…арестован в 1908 году. Приговорен к 10 годам каторжных работ и вечному поселению в Сибири. Этапирован в Акатуйскую каторжную тюрьму». — Акатуй… — прошептал Иван Павлович. Знаменитая каторжная тюрьма, где когда-то умерли декабрист Лунин и многие народовольцы. Он лихорадочно пролистал дело до конца. На последнем, вшитом листе, стояла резолюция, датированная мартом 1917 года: «На основании Постановления Временного Правительства о политической амнистии — освободить. Март 1917». И маленькая, едва заметная пометка карандашом, сделанная, видимо, уже здесь, в Зареченске: «Прибыл в город по месту прежнего проживания. Ноябрь 1918». Иван Павлович откинулся на спинку стула, чувствуя, как по спине бегут ледяные мурашки. Прокофий Горохов. Легенда террора. Человек, чье имя заставляло содрогаться жандармских генералов. На свободе. Здесь. И он всего пару месяцев как вышел на волю, а уже вовсю работает по специальности. Хорунжий нашел его быстро. Очень быстро. Значит, у бандита были связи не только в уголовном, но и в политическом подполье. Доктор схватил дело и, не говоря ни слова, побежал по лестнице в кабинет Гробовского. Влетел туда, не постучав, и швырнул папку на стол. — Алексей, нашел! Смотри, — только и смог выдохнуть он. Гробовский раскрыл дело. Пробежался по строчкам, и его лицо, и без того бледное, стало совершенно бескровным. Он посмотрел на Ивана Павловича, и в его взгляде читалось то же леденящее осознание. — Горохов… — прошептал Алексей Николаевич. — «Профессор». Я слышал это имя. Еще в сыскном училище нам про него рассказывали как о гении конспирации и изготовления взрывчатки. Говорили, он может сделать бомбу из всего. Он тяжело поднялся. — Теперь все ясно. Хорунжий собрал под своим крылом не просто бандитов. Он создал альянс. Уголовники, предатели в милиции… А теперь вот у него еще и есть свой главный инженер. Гробовский походил по комнате, потом вновь сел, откинулся на спинку стула. Его пальцы нервно забарабанили по столу с лежащим на нём делом Горохова. — Ладно, Иван, — начал Алексей Николаевич, вглядываясь в потолок, будто ища там ответы. — Соединим точки. Хорунжий — бандит, пусть и умный. Горохов — эсер-максималист, «профессор» подполья. Что у них общего? Что могло их связать? Они же с разных полюсов! — Общее… Ненависть? К новой власти? — задумчиво ответил Иван Павлович. — Но Горохов-то сидел при царе, его амнистировали. Он должен был бы, по идее, радоваться… — Не всегда, — покачал головой Гробовский. — Эти люди старые волки… Они десятилетиями жили в подполье, боролись с системой. А когда система рухнула, они оказались не у дел. Их идеи никому не нужны теперь, их методы… их методы теперь используют другие. Такие, как Хорунжий. Возможно, их свела вместе обида. Обида на новую жизнь, в которой для них нет места. Или… |