Онлайн книга «Санитарный поезд»
|
— Не глупости. Я его видел. Осенью. Под Лугами. Стоял на запасном пути. Все вагоны — как новые, только окна забиты изнутри. Тишина такая, что уши звенят… А рядом кровь на шпалах. Свежая. — Ты, наверное, бредил… — Не бредил. У нас тогда трое пропали. Ушли за хворостом. А поезд потом исчез. И снег пошёл, как сегодня. Так что ты если ночью услышишь свист не по расписанию — не выходи. Даже если позовут. Особенно если голос знакомый будет… ко мне прямиком иди! Я в обиду тебя не дам. Да у меня и под шинелью тепло! — Опять ты своим глупостями, Воробьев! Ей-богу тебе клизму сейчас поставлю! Будет тебе тепло, и под шинелью, и под штанами! Увидев вошедшего доктора, Женя смутилась. — Иван Павлович… — Я проверить Гладилина. — Он нормально себя чувствует… Но доктор все равно подошел к нему. Присмотрелся, словно ожидал увидеть кого-то другого. Гладилин лежал на койке, его лицо, бледное после операции, блестело от пота. Глаза были прикрыты, но веки чуть дрожали — не спал? На преступника он конечно же не походил. Вполне интеллигентный человек. Иван Павлович взял бинт, лежащий на столе, йод. Присел рядом. И воровато оглянулся. — Сменю повязку, — тихо сказал он, словно оправдываясь перед Евгенией. Но та его не слышала — глядела в окно, на проплывающий пейзаж. Медсестра тоже устала и хотела спать, ей не было дела ни до кого. Доктор оголил левое плечо. Ну да, татуировка. Не показалось. Вон, вполне различимый силуэт русалки. Нужно было марганцовкой выводить, а не набивать что-то поверх. Иван Павлович вновь глянул на Евгению, убедился, что она не смотрит. Потом щедро макнул ваты в йод и смазал татуировку, закрашивая ее. Обмотал плечо бинтом, пряча. Уже делая завязку, Иван Палыч взглянул на Гладилина. И пересёкся с ним взглядами. Гладилин не спал. Он все понял без слов, что делал доктор и лишь едва заметно кивнул тому. А потом закрыл глаза, притворяясь спящим. Иван Павлович укрыл больного и быстро ушел прочь, даже не попрощавшись с Женей. Всю оставшуюся ночь он тревожно вошкался во сне. * * * Поезд медленно полз по заснеженным просторам России, скрипя колёсами. За окнами — белая, безмолвная пустота, и лишь изредка проскальзывали редкие чёрные силуэты деревьев, в снежной пурге похожие на тени людей. Иван Палыч смотрел в окно, думая о том, что поезд словно корабль, дрейфующий в ледяной тишине конца империи. Наступило утро. Но доктор долго не решался проведать Гладилина и сам не зная почему. Ничего же плохо не сделал. Или сделал? Перевязал рану? Или помог преступнику? А преступнику ли? Словно не рану перевязал, а тайну спрятал! И только когда подошла медсестра и сказала, что больных нужно осмотреть, Иван Палыч насмелился и понуро пошел в вагон. Перевязками полагалось заниматься медсестрам, но доктор еще вчера сказал, чтобы к этому пациенту никто, кроме него не подходил — мол, чтобы не занести заразу и не побеспокоить сложную рану. Иван Палыч сыпал сложными страшными терминам и запугал сестричек так, что те обходили Гладилина стороной. Тем и лучше. Увидев вошедшего доктора, Гладилин приподнялся, покосился в сторону двери. Потом — на занавеску, за которой дремали другие. — Доброе утро, Иван Павлович… — прошептал он, голос его был хриплый. — Вы… — Перевязка, — перебил его доктор, может излишне холодным тоном. |