Книга Санитарный поезд, страница 93 – Андрей Посняков, Тим Волков

С третьим повезло. Поручик. Невысокий, жилистый, с рыжими усами и шрамом на щеке. Ранение в бедро, повязка наспех наложена, кровь сочится. Пуля прошла по касательной, только кожу содрала.

— Где их так? — спросил Иван Павлович.

— Да черт его знает! — не скрывая раздражения ответил Глушаков. — Тут ничего понять невозможно!

Он кивнул на немого старика. Тот с тем же раздражением замычал, показывая руками на Глушакова — мол, вот какой непонятливый нашелся!

— Из-под обстрела мы, — простонал поручик. — Германцы прорвались. И прямо в лобовую. Вон, моих ребят скосило. И меня.

Он сморщился.

«Не такая уж и страшная рана, чтобы так морщиться», — устало подумал Иван Павлович, кивнув санитарам:

— Первых двоих — в операционную. Срочно!

Ассистировала Евгения — сама вызвалась. Кажется, все теплилась в ней надежда, что получится доктора очаровать. Иван Павлович даже не стал ничего говорить — бесполезно. Главное уже давно сказал. Все остальное — выдумки самой медсестры.

Двоих тяжелораненых Иван Павлович решил взять себе, поручика отдал Завьялову. Выбор был логичным и отработанным множеством лет опыта — тем, кто отстоял ночную смену, следовало отдавать легких, если была такая возможность. У доктора, который не спал ночь и реакция не та, и мысли могут путаться. Вероятность ошибки большая. Тем более у Завьялова. Так что лучше пусть возьмет поручика. А с этими двумя…

— Женя, режь одежду! И коли наркоз.

Грудь раненного едва вздымалась. Рана от пули, вошедшей под рёбра, была чёрной от запёкшейся крови. Иван Палыч ощупал, нахмурился:

— Лёгкое задето, кровотечение внутреннее. Неудачно вошло.

Аккуратное рассечение скальпелем. Ввести зонд, чтобы обнаружить пулю. А вот и она.

Хлынула кровь. Евгения быстро подала тампоны.

— Держи, Женя, зажим!

Пуля, застрявшая у лёгкого, разорвала сосуд. Вот ведь черт! Много крови потерял. Слишком много. Очень хреновые дела.

Иван Палыч стиснул зубы, попытался зашить, но солдат захрипел, начал задыхаться.

— Пульс?

— Слабый, Иван Павлович.

— Адреналин подкожно, полкубика.

Евгения принялась набирать с ампулы лекарства.

Но было поздно. Солдат затих.

— Не успели, — тихо прошептал Иван Палыч, вытирая пот. — Крови слишком много потерял.

Евгения побледнела, но лишь кивнула.

— Пошли к следующему, — собравшись, произнес доктор.

И подошел ко второму столу.

Рядового уже подготовили — дали наркоз, убрали одежду. Короткий осмотр показал — здесь дела не лучше. Плечо разворочено пулей, кость раздроблена. И такая же рана в груди. Словно стрелял один человек.

Иван Палыч ощупал грудь Ковалёва, нахмурился: входное отверстие пули, чуть левее грудины, сочилась тёмной кровью. Пульс был слабым, дыхание прерывистым, кожа холодной и влажной.

«Пуля в районе сердца, — понял доктор, стиснув зубы. — Вряд ли задело, потому что был бы уже не жилец. Но все равно… шансов почти нет».

— Начинаем, — тихо произнес доктор.

Женя подала флакон с раствором йода. Иван Палыч обильно полил кожу вокруг раны, затем промыл края раствором карболовой кислоты с помощью шприца Жане.

— Делаем разрез, — привычно вслух прокомментировал Иван Павлович.

И взяв скальпель, сделал разрез вдоль грудины. Кровь хлынула, Евгения быстро подала марлевые тампоны.

— Зажим! — рявкнул доктор, фиксируя сосуды. Пуля, вошедшая под углом, пробила грудную клетку и, судя по пульсации, застряла в сердце или перикарде. Доктор ввёл зонд, пытаясь нащупать металл, но кровь заливала рану.