Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Затаившись, священник внимательно присмотрелся, гадая, кто бы это мог быть? На менквов, вроде юы, не похож… колдун? Чернявенький такой, с чубчиком… ишь, стоит, оглядывается. О, боже!!! Да это же казак с новоатаманского струга! Из круга мокеевского ближнего человече – молодой да ушлый Семка Волк! И чего он тут делает? Тоже что-то забыл, да вернулся? Вон, и челнок в камышинах… Не сам ли атаман и послал верного своего клеврета? Интересно, за каким, прости, Господи, чертом, Семка Волк по деревам лазит? Да еще и дерево такое приметное, корявая, с толстым стволом, сосна с узловатыми ветками. А на ветках… на ветках какие-то красные лоскутки… Лоскутки! Ну да, их же Ондрейко Усов и должен был на видном местечке вывесить – не для пропавшего атамана, так для Афони и прочих… Эх, Ондрейко, Ондрейко! Священник вдруг покачал головой – куда же ты знаки-то привесил? Совсем не к тому дереву, надо-то к осине, что у самого мыса – ведь туда казачки и двинулись, к излучине… Так ведь на осину-то Ондрейко и вешал, он-то, отец Амврсоий, самолично все видел! И… что же тут такое деется-то? Да ничего! Обыкновенное предательство, что священник, человек жизнью битый и опытный, видал уже не раз! Яснене-енько все, поня-а-атно. Новому-то атаману старый – зачем? Власть возвращать обратно? Ага-а-а… хитер, хитер Мокеев, предусмотрителен, хоть и не верил в возвращение Ивана, да на всякий случай стерегся! Ох уж и сволочина, хуже дракона зубастого! А Семка этот… вот и правильно прозвали – Волк. Между тем, сделав свое подлое дело, молодой казак пригладил рукою чубчик и, прыгнув в челнок и, не оглядываясь, погреб на середину реки, догоняя ушедшие вниз по реке струги. — Та-ак, – глядя ему вслед, покачал головой священник. – Одна-ако… Однако все исправления требует. Дождавшись, когда Семкин челнок скроется за излучиной, отец Амвросий вырвался из кустов и, подойдя к сосне, деловито поплевал на руки… — Ах, Господи, дела наши мирские… Священник – еще все же довольно молодой, полный сил мужчина – взобрался на дерево ничуть не менее ловко, нежели казачина Волк, и, сняв лоскутки, столь же быстро спустился… побежал к мысу, к осине, на которой лоскутки те и вывесил… как еще с утра сделал Ондрейко Усов. — Ну, вот… Так-то лучше будет! Так-то. Шмыгнув носом, отец Амвросий довольно потер руки и, вполголоса напевая псалом, направился к ожидавшей его лодке. — Эгей!!! – мчась на звук выстрела, что есть мочи закричал Еремеев. – Эгей! Господь с вами-и-и-!!! Богородица-Дева, радуйся! Атаман кричал так нарочно, чтоб тем, кто стрелял – свои! свои же! – стало ясно, кто к ним бежит. Молодой человек держал Настю за руку, не отпуская, тянул за собой через овраги, через неширокие каменистые ручьи, через густые заросли можжевельника. Странно, но людоеды за беглецами больше не гнались – то ли потеряли, то ли просто были уже пуганные выстрелами, и, несмотря на все свое скудоумие, прекрасно соображали, что к чему. Да-а, скорее всего – пуганые… — Эгей, православные-е-е!!! Эгей! – остановившись слегка перевести дух, еще громче закричал Еремеев. Покричал, подмигнул тяжело дышавшей от усталости суженой, прислушался… и вскоре услыхал ответные крики! Ну да, невдалеке, за ельником, явно кто-то был! Уже стало слышно, как затрещали ветки… |