Онлайн книга «Ватага. Атаман»
|
— Ай, вай! Давай, давай, Батыр! Не промажь! Ах, как орали мальчишки! Впрочем, не только они, среди зрителей хватало уже и взрослых, тем более что князь-орясина Хряжский, желая славы, велел распахнуть настежь широкие ворота. Смотрите, любуйтесь русской удалью молодецкой! — А ну-ка, гони сюда свистульку! Обещал! — Так я… — Давай, кому говорю! А не то ка-ак плесну в морду! Тот паренек, что со свистулькой, попытался было, соскочив с дерева, убежать, затеряться, как парижский гаврош в Сент-Антуанском предместье, да не успел малость – ухватили его за шиворот, хряснули в нос, да, пустив юшку, отобрали свистульку – а и поделом: не играй почем зря, не хвастай! На прощанье еще и пинков надавали – совсем скис пацан, заныл, заплакал, потащился вдоль улицы, воровато кулак недругам своим показывая: мол, ужо, позову старшего брата, он вам… — Бача! Эй! Мальчишка остановился, огляделся, зыркнул вокруг глазами заплаканными зелеными – его, что ль, звали? Иль показалось, ослышался? Да нет, по уху-то не били. — Парень! Из-за дерева, да, меж заборами, где рос старый платан – оттуда и звали. Тихо так, но слышно. Подойти? Ага… Башир подошел как-то… лучше и не рассказывать. — Монету хошь? Ага, ага, бедолагу Башира именно так и зазывали, а потом… — Да нужна мне твоя медяха! — Так не медяха. Дирхем. — Дирхем? Снова показалось, что ослышался. Нет, правда – неужто о дирхеме речь шла? Это ж сколько свистулек можно будет у косого Хайнуллы на старом рынке купить! Дюжину! Да что там дюжину – больше, намного больше! И пусть этот шайтан Айгиль со своими дружками описается от зависти! Да. Так! — Так как насчет дирхема? Или я другого кого попрошу. — Не, не надо другого! – совсем позабыв про печальную судьбу Башира, парнишка подбежал к платану. – А чего делать-то? — А то, чего я скажу. И зря языком не болтать – это лишнее. Шмыгнув носом, ордынский гаврош – звали его Зуятом – с надеждой воззрился на прятавшего за платаном человека в синем азяме поверх коричневого, испачканного чем-то бурым – то ли грязью, то ли кровью – чекменя. Карие глаза, русые волосы, бородка, шапки нет – потерял, видно, или украли, ухарей тут, в этом районе, хватало. На вид человек вполне приличный, не какой-нибудь там махробатный пес. Махробат – так багдадские да ургенчские купцы развалины старые называли – трущобы. Может быть, это даже и не простой человек, а… скажем – приказчик! Или даже – сам торговый гость, торговец живым товаром, уважаемый всеми человек! Напали на него нехорошие люди, видно, вот и… И дирхем! На ладони – маленький, блестящий… дюжина свистулек! Больше! — Ну, что смотришь? Бери. Зуят несмело протянул руку… оп! Есть монетка! Теплая! За щеку скорей ее, чтоб не потерять. — Фто делать-то? — Вон караван-сарай, видишь? — Уву. — Зайдешь, найдешь – сам найдешь, особенно не выспрашивая! – Егора-князя, скажешь, здесь я, ранен – помощь нужна… Быстро и тайно. И не в караван-сарай. Понял все? — Уву, уву… — Да вынь ты дирхем – подавишься. Все сладишь – еще один получишь. — Еффе?! — Беги давай. Застонав, незнакомец схватился за руку и откинулся к толстому стволу дерева, впрочем, Зуят этого уже не видел – со всех ног мчался к караван-сараю. — О! Гляньте-ка! Плакса Зуят прибежал. А что, Зуят, у тебя еще есть свистулька? |