Книга Ватага. Атаман, страница 336 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Здоров, Федоша, нам бы в покои отдельные.

Ясно, что в отдельные. Майхонщик потеребил рыжую бороду, поклонился: платили эти парни исправно, а то, что до ковра пропились – так с кем не бывает? Федоха всегда относился к людским порокам терпимо, с них ведь и жил.

— Вона, по лествице поднимайтеся, покуда другие питухи не пришли. Ковром-то платить будете?

— Им, Федоша, им!

Идущий впереди молодец с усиками и бородкой, подмигнув майхонщику, весело засмеялся. Судя по накинутой поверх обычного кафтана дорогой однорядке на волчьем меху – он и был в этой компании за старшего, видать, сам купец или его ближний помощник. Что ж, люди – по всему – надежные, опять же – не в первый раз. Можно и ковром взять, можно. Уж не краденый же, хотя… а хоть бы и краденый – так что с того? Честно сказать, барыжил частенько Утырок, разбойным товаром вовсе не брезгуя.

— На ковер-от, взглянуть надоть.

— Так приходи, погляди. Заодно вина принесешь.

— Уж в этом не сумлевайтеся!

Четверо знакомых парней, плюс их главный приказчик – пятый. Ничего и никого подозрительного, да. А ковер-то можно потом соседке продать, молочнице Рашиде, она возьмет с удовольствием и откуда ковер – не спросит.

Пока Федоха распоряжался насчет вина и закуски для новых гостей, пока бегал самолично проверить доставленных осетров, пока с рыбаками ругался, пока то да се, время и пролетело – оглянуться не успел, как уже ближе к вечеру, пора б и ковер посмотреть, а то, бывает, подсунут всякую рвань, потом ни за что не продашь и никаких денег не выручишь. Пора! Пора ковер посмотреть, а как же!

Прихватив с собой кувшин с красным вином, майхонщик ловко вскарабкался по приставной лесенке на второй этаж, куда до того спровадил «приказчиков» вместе с ковром. Те уже веселились, пили, усевшись прямо на кошму в низеньком, под самой крышею, помещении с небольшой жаровней. Сидели не так просто, один все ж за входом поглядывал, как лестница заскрипела – высунулся:

— Кого там несет-то? Ты, что ль, Федоха?

— Я. Кому ж-от и быть?

— Оно и правда. Влезай… Парни! Кабатчик еще вина принес! Цельный кувшин.

— Вот это славно! Ковер-то растаскивайте – пущай поглядит.

Когда, передав кувшин, хозяин питейного заведения влез-таки в каморку, ковер уже был растянут вдоль дальней стеночки, придержали за кромочку, уж насколько смогли. Смеркалось уже на дворе, а уж тут-то давно было темно, едва разгоняя тьму, тускло горела свечечка. Однако ж Федохе Утырку света вполне хватило – разглядел опытным глазом и ворсистую шерсть, и изысканно витиеватый рисунок. Он! Хорассанский! Такой ковер немало серебра стоит.

Кто-то прошептал в ухо, обдав перегаром:

— Щупай, щупай ковер-то, гляди!

— Да я уж вижу… помятый. А тута, в углу – моль.

— Сам ты, Федоха, моль! За ночь пропьем – возьмешь?

— За ночь? – прикрыв рукой алчно сверкнувшие глаза, Утырок еле сдержал радость. – Возьму, пожалуй – больно уж вы люди хорошие.

— А еще, – подмигнув, все так же настойчиво зашептал главный. – С купцами из Кафы-города нас сведешь иль с гостями сурожскими. И ковер – твой. Лады?

— Лады. Как раз сегодня, может, и заглянет сурожец один – почти кажный день заходит.

Тут же по рукам и ударили, а сурожского гостя, как тот только явился, кабатчик живенько под крышу настропалил-спровадил. Мол, компания там веселая, а внизу, в майхоне – скучновато нынче.