Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 411 – Андрей Посняков

— Ой, ой, постойте-ка, господине, – заволновался слуга. – Кажись, припоминаю – есть у нас пиво-то. Я погляжу… принесу сейчас, живенько.

Немец ухмыльнулся, передразнил, смешно кривя губы:

— Вот-вот, давай – живенько. Не то и впрямь уйдем.

Сказал и тут же пожаловался:

— Ах, герр Федор, вот же люди! Я же к ним постоянно хожу, а они мне пиво не хотят наливать! Ну разве так может быть, а? Однако что говорить – Россия.

— Пожалте, господа, ваше пиво! – служка подбежал и в самом деле живенько – поставил на стол кружки и, дождавшись благосклонно брошенной немцем медяхи, поклонился с улыбкою, убежал.

— А пиво-то дрянное, – сделав длинный глоток, меланхолично заметил мастер. – Впрочем, не о нем нынче речь.

Сунув руку в большой, с расшитым узорами клапаном, карман кафтана, Остензее выложил на стол небольшой сверток:

— Вот, мой друг, возьмите. Здесь все, что вы просили – какого размера стеньги, выбленки, как сделать штурвал… ну и все такое прочее. Если хотите, можете развернуть, взглянуть.

— А и посмотрю! – артельщик азартно развернул чертежи, и несколько осунувшееся в последнее время лицо его тут же озарилось самой радостной улыбкой. – Ах, герр Ганс! Не знаю, как вас и благодарить. Вот, возьмите, как обещал…

— Тихо, тихо, друг мой! – стрельнув глазами по зале, быстро предупредил немец. – Вот только не надо здесь показывать деньги. Все расчеты – на улице, местечки есть. Идемте, пока не стемнело. Да… вот еще… чуть не забыл. Меня просили передать. Вы Озеревский погост близ Тихвинского посада знаете?

Федор едва не поперхнулся сбитнем – он никому здесь не говорил, откуда явился. Разве что только своим, у которых остановился… в лесу. Тогда откуда этот ушлый немец узнал?

— Вас как-то узнал на улице один мой знакомый, сказал, что как-то видел вас в Тихвине, на торгу.

— Ага… – неприятно осклабился раскольник. – Узнали, значит. Глазастые…

— Ну, мой друг, узнали и узнали! – Остензее успокаивающе похлопал собеседника по плечу. – Не вижу в том никакой беды. Так вот, в чем моя просьба. У них там, в Озереве – это рядом с Тихвином, вы можете спросить, есть один уважаемый старец, Зосима Гуреев, он, кстати, отсюда, из олонецких лесов. Так вот, мои старые знакомые из карельских земель попросили передать ему с оказией четки. В знак уважения, так сказать. Уж не откажите, а?

— Передам, – справившись с волнением, кивнул Федор. – А что за знакомцы у вас?

— Да так… – немец хитровато прищурился. – Вы сами понимаете, мой друг, о некоторых знакомых лучше много не говорить.

— Ладно, – раскольник понял все, как никто другой. Еще бы! – Давайте свои четки.

— Пожалуйста. Извольте.

Четки оказались обычные, словно бы ступеньками – так называемые «лестовки», ну разве что слишком какие-то крупноватые, большие. Впрочем, кто к каким привык.

— Добро, – глянув на украшенные узорочьем кожаные «лествицы», Федор быстро убрал четки и чертежи в дорожную суму и улыбнулся. – Ну что, пошли рассчитываться?

— Пошли, дорогой друг! Приятно было иметь с вами дело.

— Мне тоже, уважаемый господин Ганс!

Юная баронесса Бьянка, по мужу – дель Громахо, сидя перед зеркалом, в задумчивости накручивала на палец золотисто-каштановый локон. Красивое, с тонким изящным носиком лицо ее казалось грустным – впрочем, в том не было ничего удивительного: поиски пропавшего мужа еще тогда, осенью, не дали никаких результатов, все так и решили – утонул. Однако сама Бьянка придерживалось мнения совершенно иного, ибо предполагала, что с любимым супругом тем осенним днем произошло то же самое, что когда-то – с ними двоими сразу – только нынче вот один Андреас попал в иной мир, провалился, исчез. Но должен – должен!!! – был объявиться. Сердце чуяло – вот-вот… Но… увы, время шло, а о безвременно сгинувшем капитан-командоре не было пока никаких вестей. Хорошо хоть еще оставались найденные в остатках Ниенской крепости деньги, сокровища капитана Эвери – сей клад баронесса и Камилла со своим немцем-лекарем поделили по-честному, поровну, и даже по этому поводу не передрались. Правда, жить в холодной и дождливой России Камилла и ее друг вовсе не собирались – уехали с оказией в Лифляндию, а оттуда – бог весть куда. Собирались вообще-то вернуться в колонии, в Каролину или даже обратно на Нью-Провиденс, звали собой и Бьянку, да та отказалась наотрез, думая все же дождаться мужа. Вот и ждала… ни жена, ни вдова… ну да на жизнь денег хватало – баронесса снимала апартаменты в недавно выстроенном доходном доме с видом на Неву, кругом было сыро, промозгло и грязно, а с приходом зимы стало и откровенно холодно, не помогали ни камины, ни печи – налетавший с залива ветер выдувал все тепло подчистую. Правда, вот уже дни три стояла тишь, и в доме было даже жарко.