Книга Пират: Красный барон. Капитан-командор. Господин полковник, страница 413 – Андрей Посняков

— Л-ладно… – незадачливый визитер подтянул штаны и, криво ухмыльнувшись, нахлобучил на голову треуголку. – Желаю, так сказать, здравствовать… до лучших времен.

— И вам всего хорошего, Александр Даньилыч.

— «Даньилыч»! – презрительно передразнил князь. – Сначала по-русски говорить научись, а потом уже и выпендривайся. Кстати, я чего приходил – то… Мужик твой нашелся.

— Андреас?!!!

— Андреас, Андреас… Андрей Андреевич. Полковником мною назначен в посад Тихвинский. Ты к нему, ежели хочешь, приехать можешь. Добраться – узнаешь сама, как.

Сказав, обиженный генерал-губернатор Ингерманландии, не прощаясь, загремел сапогами по лестнице. Во дворе послышалось ржание коней. Загремела, зачавкала колесами по раскисшему снегу карета.

Не сдерживая слез, баронесса повалилась на колени:

— О, Святая Дева с горы Монтсеррат! Я знала… знала… О, супруг мой… нашелся… зовет. Том! Эй, Том!

— Да, госпожа моя?

— Беги… даже не знаю, куда, беги. Хоть на рынок, на пристань – узнай, как добраться на посад… Тих-вин-ский.

Том убежал, и солнечный игривый лучик осторожно дотронулся до висевшей на груди Бьянки иконки. Юная женщина улыбнулась – а хороший сегодня денек начинался! И этот визит… Ах, князь, будь ты со всем политесом… да с такой-то вестью… Обидела человека… так он сам виноват. Впрочем, и черт с ним – главное-то теперь совсем другое! Вернее, другой!

Под полозьями тяжело груженных, крытых рогожками саней весело поскрипывал снег, лошади бежали хорошо, резво – по наезженной-то колее! Дорога – обычный зимник – проходила по неширокой реке с темными, поросшими вербою берегами. Густой хвойный лес то отходил, скрываясь за вербою и ольхою, то вновь приближался, словно стараясь схватить заснеженными лапами сани. В таких вот – узких – местах резко темнело, угрюмые ели закрывали солнце.

Вот опять въехали в ельник… упал с веток снег… Впереди заблестело, и, когда сани вновь вылетели на широкий простор, Бьянка невольно прикрыла глаза ладонью, защищаясь от многократно отразившегося в снежных кристалликах солнца. Ах, если бы оно еще и грело! Впрочем, и так пока было неплохо – с погодой нынче обозникам повезло, хоть в начале пути немного побуранило, позаметало дорожку, но вот теперь от самой Ладоги деньки стояли погожие, солнечные, с незлым хрустящим морозцем. Любо-дорого было ехать – красота! Даже вечно хмурый Варлам – мосластый вислоносый мужик, староста обоза – и тот посветлел лицом, правда, тут же насупился, глянув на обернувшегося с радостным возгласом возчика – молодого круглоголового парня в заячьем треухе.

— А что, дядько Варлам! Скоро и Липно! Совсем уж малость осталось, можно Тихвинскую благодарить.

— Ой, не спеши, – осадил молодого обозный. – Не спеши, паря. В пути-то еще что хошь, может случиться… хоть и у самой обители.

— Да ну тебя, дядько Варлам, – отмахнувшись, парень забормотал себе под нос еле слышно. – Вечно ты всем недовольный да-ак! Ох, не накаркал бы.

Бьянка не прислушивалась к разговорам, сидела в санях, укрывшись теплой дохою, да с любопытством озиралась по сторонам, время от времени прикладываясь к серебряной фляжке с красным испанским вином, купленном в одной из портовых таверн Санкт-Питербурха. Вино, конечно, оказалось дрянное, да другого тут, на промозглом и холодном севере, и не было, а водку пить не хотелось.