Книга Песнь Первого клинка, страница 300 – T. C. Эйдж

— Похоже, лорд Парамор и принц Хадрин боятся столкновения с тукоранцами на открытой территории, – сказал Элион. – Они покинули свой лагерь, но я не думаю, что они выступят против Райлиана и Кастора.

— Согласен. Они могли бы с таким же успехом передать ключи от королевства прямо в руки Джаниле. В тукоранской армии шестьдесят тысяч человек, их вдвое больше, чем расаланцев. И среди них гораздо больше Сталерожденных. Если расаланцы умные – а они умные, – они укроются в своих фортах. Их много на пути в Талан, просто так не взять. Джанила переступил порог, но это еще не победа.

Элион посмотрел на трибуну, где уже появились судьи и герольд. Состязание должно было начаться с минуты на минуту. Он занервничал еще больше.

— Нам будет чем заняться, когда мы туда доберемся, – вяло заметил он.

Зрители притихли. В опустившейся тишине Элион еще сильнее ощутил, как колотится его сердце – словно барабан, тяжело выстукивающий мрачный, напряженный ритм.

— Это правда, – прошептал Риккард. – Не волнуйся, Элион, я буду рядом. Я был моложе тебя, когда с мечом в руках вышел против агаратцев. Я видел, как два моих брата погибли в пламени Валлата. – Он посмотрел на Амрона, и в его глазах отразилась благодарность, которая никогда не померкнет. – Я всегда буду благодарен твоему отцу за то, что он отомстил за всех нас. И за то, что сделал мою сестру такой счастливой, пока она была с нами. Мне невыносимо видеть, как он пал. Я думаю о нем каждый день.

Герольд начал свою речь, повторяя то, что Элион уже слышал десятки раз за последний месяц. Он уже так долго просидел в этом кресле, что, казалось, слился с ним.

— Спасибо, дядя. Вот бы и твой отец думал так же.

— Он слишком горд, чтобы простить обиду. Обвинять Амрона в смерти Кессии нелепо. Я пытался его переубедить, но старик упрям как осел. – Риккард вздохнул. – Амрон и Кессия хотели этого ребенка. Она сама мне об этом говорила. Это было ее решение. Но мой отец не верит.

Элион печально кивнул. Ему все еще было тяжело вспоминать те дни, когда счастье его семьи внезапно обернулось горем, как будто ясное небо внезапно заволокла буря. В тот день летнего солнцестояния он потерял младшего брата и мать. Это было проклятие, которое постигало многих Сталерожденных. От него же в юности пострадал и Литиан, разделявший теперь горе их семьи. «Может, поэтому я всегда боялся влюбляться и брать на себя обязательства? Боялся, что меня может постигнуть та же участь, что я тоже потеряю жену и ребенка…» Элион сделал глубокий вдох, силясь отогнать тяжелые мысли.

Тем временем герольд закончил свою речь. Пришло время вызывать участников. Когда он назвал имя Алерона, Элион вскочил – все его самообладание как ветром сдуло. Трибуны задрожали, а с балконов, где сидели Дэйкары и их союзники, послышался топот сотен ног. Грохот был такой силы, что эхо разносилось по всей округе.

И в этом оглушительном шуме на арену вышел Алерон Непоколебимый.

С потолка посыпалась пыль, трибуны загрохотали и затряслись. Еще громче, чем обычно. Громче, чем когда-либо раньше. Зрители нараспев повторяли имя Алерона Дэйкара.

Йоник ждал, слушая, как они скандируют. Вдалеке, в конце коридора, белела арена – он увидел, как Алерон выходит с противоположной стороны, держа в руках Крах Валлата. Он шел величественно, ослепительно сверкая серебристо-золотыми доспехами, а шлем держал под мышкой.