Книга Призрак крепости Теней, страница 213 – T. C. Эйдж

Литиан чувствовал, как сильно рыцарь ненавидит самого себя, и понимал, что эта ненависть останется с ним навсегда. Он хотел помочь, чем мог. «Потому что он хороший человек, – думал Литиан. – И ему не нужно страдать вместе с нами».

— Вы поступили так, как считали правильным. Будь я на вашем месте, я, возможно, поступил бы точно так же.

— Нет, вы…

— Поверьте, сэр Пагалот, этот выбор и мне дался нелегко. Убить спящего человека – значит опозорить себя. Тем более принца. В его собственном дворце, в его городе. Я бы обрек себя на бесчестие и лишился своего положения в ордене. Таваш думает, что из-за того, что он с нами делает, мы не попадем за стол Варина, но это неправда. Нет, это случилось бы, если бы я его убил. – Он посмотрел Драконьему рыцарю прямо в глаза. – Не терзайтесь из-за этого, сэр Пагалот. Мой позор стоил бы того, чтобы… чтобы спасти моих друзей, чтобы помочь остановить войну. Но надолго ли? Как долго можно сдерживать войну, если сами боги продолжают ее разжигать? Уже было две дюжины великих Возрождений, и, возможно, будет еще столько же. Таков мир, в котором мы живем.

— Я не заслуживаю таких слов, сэр, – ответил Пагалот. Далекий раскат грома сотряс мутное ночное небо. – Вы пытаетесь избавить меня от чувства вины и тем самым еще раз доказываете свое благородство. Но давайте будем честны: я причастен к развязыванию войны. Кровь, которую прольет король Таваш, на моих руках, в том числе кровь сэра Томоса. Его смерть сильно ранила меня… сильнее, чем я мог себе представить. Он мне нравился. Он мог еще многое сделать и не должен был умирать подобным образом. И вы не должны, капитан. И даже Боррус. Теперь я вижу достоинство в его непокорности, такое же, какое всегда видел в вас. – Пагалот резко вздохнул и отвернулся. – Я никогда не прощу себя за это.

Едва пробивавшийся лунный свет резко очерчивал густые черные тучи, которые собирались и клубились у них над головами. Дождь лил все сильнее и сильнее, капли стекали по волосам Пагалота, разбиваясь о его плечи, как волны о скалы. Он смотрел в сторону дворца, и, когда сверкнула молния, Литиан увидел слезы, беззвучно катившиеся по мокрым щекам рыцаря.

— Вы проявляете благородство в своих чувствах, сэр Пагалот, – сказал Литиан после долгой угрюмой паузы. – И если вы пришли просить прощения, знайте, что я не держу на вас обиды.

Драконий рыцарь медленно кивнул, все еще глядя вдаль.

— Я сомневаюсь, что сэр Боррус будет так же великодушен. И Томос уже не может сказать свое слово.

— Томос сражался мужественно и убил двух молодых драконов. Он определенно заслужил себе место в Вечных чертогах. А Боррус… У него уже была своя война, как и у меня. Не горюйте о нас и наших страданиях, Пагалот. Мы оба отправимся в Чертоги по своей воле.

Литиан не знал, помогли ли его слова, но если бы он мог сделать хоть что-то хорошее перед смертью, то хотел бы избавить этого несчастного от чувства вины.

— Ваши слова немного утешают меня. – Пагалот выдавил из себя едва заметную улыбку. Он сделал несколько шагов по постаменту, глядя на Борруса сквозь прутья решетки. Тот закашлялся и пошевелился, выбираясь в полусне из холодной лужи. – Ваше пребывание здесь продлится недолго. Скоро вы вернетесь на арену. Я слышал, вы будете сражаться друг с другом.