Книга Призрак крепости Теней, страница 210 – T. C. Эйдж

— Нет. – Это прозвучало резче, чем Джанила ожидал. Он старался не повышать голос в присутствии ранимого юноши. – Нет, – немного тише повторил Джанила. – Я бы не хотел, чтобы другие видели этот свиток, Тирит. Это наша тайна, помнишь? Как Илит хранил ее, так и мы будем хранить. Никто, кроме нас, не должен знать.

«Тайны, ложь, пророчества… – Джанилу от них тошнило. – Скоро мои планы осуществятся. Скоро у меня в руках будет весь Север и клинки Вандара в придачу. И чего мне тогда бояться?»

Он обнял Тирита за узкие плечи, провел мимо наковальни и Молота Тукора, мимо клинков и доспехов, развешанных по стенам вокруг них. Они двинулись ко входу в пещеру, где бушевал, хлестал и завывал ледяной ветер. Даже на расстоянии дюжины метров Джанила с трудом различал край пропасти и опасный спуск, который ему предстояло совершить.

— Скоро ты будешь свободен от этого места, Тирит. Сможешь приходить и уходить, когда захочешь. Но не раньше, чем объединишь клинки. Понимаешь, сынок? Я надеюсь, ты понимаешь.

— Понимаю, ваше величество. Я счастлив здесь, в своей кузнице. Так же, как был счастлив Илит.

— И это твоя кузница, Тирит. Так же, как и Илита.

— А вы подобны Варину, великому королю, что закончит войну.

Джанила улыбнулся, на этот раз – искренне. «Но Варин потерпел неудачу, – подумал он, глядя на плато. – Он позволил высокомерию ослепить себя и заплатил за это жизнью. Я не повторю ту же ошибку».

— Скоро я навещу тебя снова, Тирит.

Он одарил светловолосого юношу еще одной дружелюбной улыбкой. «Как добрый дед, – подумал он. – Но разве я не дорожу этим мальчиком больше, чем Амилией, Роббертом, Рэйнальдом или даже собственными сыновьями и дочерьми?» Джанила припомнил всех своих отпрысков – большинство из них не представляли совершенно никакой ценности.

Райлиан ведет его войну. Амилия скоро тоже внесет свой вклад. И Сесилия… Она очень похожа на Джанилу: коварная, умная и расчетливая, когда нужно. «И теперь она возвращается ко мне, – подумал он. – Не терпится узнать, что она сообщит».

Он вышел на плато, навстречу пронизывающему холодному ветру.

— Береги себя, Тирит, – на ходу крикнул Джанила. – Вместе мы спасем этот мир.

Он не оглянулся. Он знал, что эти слова снова разожгут в мальчике искру, которая будет питать его до следующей встречи. Шагнув к краю, Джанила посмотрел вниз, на лестницу, погружающуюся в белый туман. Одно неверное движение – и он упадет, а все планы пойдут прахом. Эта мысль лишь вызвала у Джанилы улыбку.

Он ступил за край.

Ему снилось, что он в ее объятиях. Она крепко прижимала его к себе, пока они танцевали, кружась в лунном свете на каменном дворе, обсаженном кленами. Мягкий, успокаивающий ветерок пробудил деревья к жизни, их рубиново-красные листья танцевали тысячами пар, шурша и перешептываясь среди ветвей, а в воздухе стоял звук, прекраснее которого он никогда не слышал.

«Мой сын, – подумал он. – Мой счастливый здоровый мальчик». Он подвел ее к маленькой колыбели, в которой довольно агукал младенец, и она взяла сына на руки. Вместе они кружились как одно целое, их одежды развевались, улыбки становились все шире, они громко и долго смеялись, счастливые.

И тут это случилось. Сильный ветер, внезапный, свирепый и пронизывающе холодный, налетел неизвестно откуда. Их смех потонул в шуме, одежды громко захлопали, терзаемые порывами. Он почувствовал, как ее тепло ускользает от него, их тела разъединились, и когда он поднял глаза, ее уже уносило прочь.