Книга Призрак крепости Теней, страница 211 – T. C. Эйдж

— Талия! – крикнул он, протягивая руку, но она уже была слишком далеко. – Талия!

Ветер подхватил ее и увлек за собой, а вместе с ней и кричащего младенца.

— Нет! Талия! – Он сопротивлялся воющему ожившему ветру, но тот просто сбивал его с ног. – Талия, держись! Я сейчас…

Он с трудом поднялся на ноги, но внезапно ветер стал черным, непроглядным и зловещим. Он обволок ее, вытягивая жизнь из каждой частички ее тела.

— Талия!

Он боролся и заставлял себя двигаться вперед, но теперь почернело все вокруг. Ее голос эхом отдавался в темноте, он пытался идти на звук, но каждый раз, когда он поворачивался, крик раздавался у него за спиной.

— Талия! – звал он, но не слышал собственного голоса. Он кричал, все громче и громче… – Талия! Талия! ТАЛИЯ!

Но ничего. Паника охватила его. Он бросился сквозь пустоту, обливаясь горячими горькими слезами, шаря руками в темноте, но ее нигде не было.

Он кричал снова и снова. Она больше не отвечала. Его жена и сын исчезли.

Он очнулся от зловония, свернувшись калачиком в пасти каменного дракона. Снаружи стеной шел дождь, разогнавший зевак по домам, но это была лишь короткая передышка: скоро дожди прекратятся, и они соберутся на площади с новым запасом гальки, камней и гниющих фруктов.

Литиан вздрогнул и сел. На полу камеры собралась уже целая лужа, но даже этого было недостаточно, чтобы разбудить Борруса. Литиан повернулся налево, где лежал гордый рыцарь, беспокойно похрапывая во сне. Его обмотали льняными повязками, самые глубокие раны зашили и обработали целебными бальзамами; к израненной спине Литиана проявили такое же внимание. Очередная жестокость. «Этим людям предстоит еще пострадать», – сказал Варго Вен. И агаратцы позаботились о том, чтобы пленники могли испытывать страдания.

Литиан отполз к чуть приподнятому краю драконьей пасти, куда вода еще не добралась. Когда он прислонился спиной к решетке, позади него, пробиваясь сквозь шум дождя, послышался голос:

— Что вам снилось, капитан?

Литиан повернулся и посмотрел наружу. На платформе рядом с их клеткой стоял высокий человек в промокшем багровом плаще. Засаленная черная борода, заплетенная в косу, чуть ниже подбородка распадалась на три косы. Литиан уставился на него, и сэр Пагалот уставился в ответ.

— Это был сэр Томос? – спросил Драконий рыцарь. – Вы оплакиваете своего друга?

Литиан несколько раз моргнул. Он не видел этого человека с тех пор, как жил во дворце, когда Драконий рыцарь сопровождал гостей. Откашлявшись, Литиан сказал:

— Моя жена. И мой сын. Я часто вижу их во сне.

— Вы видели их и в пламени, – ответил сэр Пагалот. – Я помню, капитан. Это ужасная потеря.

Литиану потребовалось несколько мгновений, чтобы побороть туман в памяти. Он видел Талию и своего сына в ту ночь, когда они остановились во время путешествия через Сушь. В лагере, который считался священным для тех, кто проходил через него, они сидели вокруг костра на гладких плоских камнях и смотрели на колеблющееся пламя, вспоминая тех, кого потеряли. И там Литиан увидел ее, танцующую и кружащуюся. В тени и пламени.

Пагалот смотрел на него сверху вниз темными задумчивыми глазами, по его лицу стекали дождевые капли. Сквозь пелену ночи Литиан заметил, что ему стыдно.

— Когда вы садитесь за стол Варина, допускаются ли к вам посетители? Можете ли вы увидеться с любимыми в его чертогах?