Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 16 – Элис Екс

А вот я замечала все. Каждый их взгляд, каждый вдох. Кожу будто обожгло — не от стыда, а от ужаса, что они подумали, будто я снова пытаюсь сбежать.

Я машинально потянулась к полотенцу, чтобы хоть как-то прикрыться, но Лев шагнул вперед, схватил меня за руку и резко потянул на себя. Его хватка была сильная, до боли, и я вскрикнула, едва удержав равновесие.

— Да чтоб тебя… — выдохнул Гордый, проходя мимо и глядя на открытую форточку. — Ты, блять, хоть час можешь не врать?!

— Лола, — Лев произнес мое имя так спокойно, что у меня все тело покрылось мурашками. Лучше бы кричал… как Гордый. А вот это его спокойствие пугало сильнее криков. Так говорят психопаты, перед тем как расчленить свою жертву. — Я расстроен.

Если бы я знала каков Лев когда он расстроен, я бы никогда не полезла бы закрывать то окно.

Лев резко дернул меня за руку и потащил в комнату. Я чувствовала, как дрожит все внутри — от сделанного шага до кончиков пальцев. Он толкнул меня к стене у кровати и, не отводя с меня взгляда, сказал тихо — ровно, как приговор:

— Не двигайся.

Я вжалась в угол, сердце колотилось так, что казалось, его слышит весь дом. Вокруг все вдруг сузилось: хриплый шепот печки, скрип досок, мое собственное дыхание. Лев вышел — дверь хлопнула, и в комнате осталась только тишина, которая резала сильнее криков.

Снаружи слышались шаги — глухие, размеренные. Он что-то искал. Потом — скрип входной двери, и короткий удар ветра. Значит, вышел на улицу.

Гордый так и не появился. Не крикнул, не зашел, не проверил. Только холод становился все сильнее — липкий, въедливый, проникающий под кожу. Нагота уже не стыдила — только тело сжималось от холода и страха. Все, чего я хотела, — это выжить. Просто дожить до утра.

Когда дверь снова открылась, звук показался оглушительным. Я вздрогнула, и, кажется, тихо всхлипнула.

В проеме стоял Лев. В руке у него — моток веревки. Он смотрел спокойно, без эмоций.

— Я не хотела убе… — начала я, но договорить не успела.

Резкая боль вспыхнула в горле. Пальцы Льва сомкнулись на моей шее — жестко, без тени колебаний. Он тянул меня вверх, и пол вдруг ушел из-под ног. Воздух вырвался из груди вместе с тихим хрипом.

Его лицо оказалось совсем близко — настолько, что я чувствовала запах табака от его кожи. Нос почти касался моего. Глаза — темные, спокойные, как у человека, который делает что-то привычное, не впервые.

Вцепилась в его запястье, ногти скользнули по коже, оставив красные полосы. Он держал меня, как пустую куклу, — без усилия, но с такой уверенностью, будто даже смерть здесь происходила по его правилам.

— Я разрешал тебе говорить? — спросил он тихо, спокойно, будто между делом, словно мы действительно просто сидели за столом и пили чай.

Просто кивнула головой, потому что ответить не могла. Воздух заканчивался, легкие горели. В ушах звенело, мир начинал расплываться. И где-то внутри — сквозь страх, сквозь боль — зародилось одно отчетливое чувство: он и правда может меня убить. И не дрогнет.

Но Лев отпустил. Я рухнула на пол, ударилась коленями о доски, закашлялась так, что слезы выступили сами собой. Воздух резал горло, будто наждаком. Пальцы судорожно сжали шею — кожа там горела, под ней пульсировала боль. Озноб бил по телу, мелкой дрожью пробегая от спины до кончиков пальцев.