Книга Их беда. Друзья моего отца, страница 14 – Элис Екс

— Это не культурно, — произнесла я тихо, даже не поднимая взгляда. Голос дрогнул, предательски выдал смущение.

— Зато красиво, — лениво ответил он, не меняя позы.

Я почувствовала, как кровь мгновенно прилила к лицу. Щеки запекло, будто кто-то поднес огонь слишком близко. Он ведь не сказал ничего пошлого — просто слова, спокойные, почти равнодушные. Но в них что-то было… такое, от чего внутри все сжалось.

И я, идиотка, все равно отреагировала — опустила глаза, замерла, как застуканная школьница. Словно целка, черт возьми.

Нужно бежать от них. Как можно дальше.

Помылась я плохо — больше размазала грязь, чем смыла. Тряпка серела на глазах, вода в ведре стала цвета болота. Кожа все равно липла, волосы спутались, на запястье от наручника осталась красная полоса. Я свернулась на полу, в углу, и уснула так.

Утром разбудил скрип двери. Лев зашел первым, за ним Гордый. Когда они успели выйти? У одного в руках была тарелка, старая, потресканная. А внутри хлеб, кусок колбасы. Лев держал в руке жестяную кружку с паром. Запах еды ударил в голову, желудок сразу свело от голода.

Я села, протирая глаза и поправляя топ.

— Можно… в душ? — спросила тихо, почти шепотом. — Пожалуйста. Я грязная вся…

Гордый хмыкнул, бросил на меня быстрый взгляд и прислонился плечом к косяку.

— Душ, говоришь? — в голосе прозвучала усмешка. — Надо сначала понять, заслужила ли.

— Я просто… — начала было я, но он перебил:

— Сначала — веди себя нормально, малая. Поняла? Тогда и поговорим про душ.

Он поставил поднос ближе и добавил уже тише, но с тем же железом в голосе:

— Хочешь чистой быть — начни с головы.

Лев ничего не сказал, только поставил рядом кружку и отвернулся. А я смотрела на еду и думала, что даже в аду, наверное, чище, чем здесь.

Несмотря на то что колбаса воняла, а хлеб не был свежим, я сьела все. Еще бы попросила добавки, но побоялась. Гордый все еще ходил злой как собака.

Дверь снова скрипнула — я уже начала узнавать этот звук. В проеме появился Гордый. В руке — кружка с кофе, запах обжаренных зерен на секунду перебил сырость старого дома. Молча прошел к окну, приоткрыл ставню, впуская полоску тусклого утреннего света.

— Гордый, — позвала я тихо.

Он обернулся, поднял бровь.

— Что?

Я опустила взгляд, глядя в пол. Сердце колотилось — и не от страха, скорее от стыда. Выглядело это как в дешевых порно-романах — я девочка на коленях, и он грозный дядя.

— Я… извиняюсь. За то, что сбежала. Я… не думала. Просто испугалась.

Он не ответил сразу. Сделал глоток кофе, посмотрел на меня чуть дольше, чем обычно.

— Испугалась, — повторил он глухо, без эмоций. — Ну хоть не врешь.

Я кивнула, чувствуя, как горло пересыхает.

— Можно… пойти в душ? — спросила, почти шепотом. — Я грязная вся. Очень.

Он поставил кружку на подоконник, выдохнул, будто взвешивал ответ. Потом усмехнулся — коротко, без тепла.

— Душ? Значит, уже не сбежишь, да?

— Не сбегу, — сказала я быстро.

Он шагнул ближе, наклонился так, что я почувствовала запах кофе и дыма.

— Надеюсь, ты понимаешь, что второй раз я за тобой в болото не полезу, а просто пущу пулю в твою маленькую, тупую голову.

Я кивнула, едва дыша.

Гордый выпрямился, потер шею и махнул рукой в сторону коридора:

— Ладно. Пошли. Но шаг в сторону — и обратно к батарее. Поняла?