Книга Наши лучшие дни, страница 85 – Клэр Ломбардо

— Я не нарочно, папочка!

И снова в рев. Дэвид склонился к ней, обнял, зашептал чепуху, суть которой сводилась к следующему: «Каждому случается рассердиться, и тогда человек совершает разные нехорошие поступки. Не нарочно, папочка это понимает. Но пусть и Венди поймет: все-таки нельзя портить вещи и обижать сестренку».

«И маму тоже», – мысленно дополнила Мэрилин. Она покончила с осколками и теперь заклеивала порез пластырем. От Дэвида помощи ждать не приходилось. «И маму тоже нельзя обижать только потому, что кое-кто пяти лет от роду окружен заботой и любовью, у кого-то все прихоти тотчас исполняются и злиться причин ни малейших – но этот кое-кто тем не менее регулярно крысится на весь белый свет и бьет посуду, добавляя маме работы».

С тех пор было еще несколько аналогичных эпизодов. Всякий раз Мэрилин ощущала постыдную, мучительную ненависть и к мужу, и к старшей дочери.

— Если сегодня снова придется Венди насильно в постель укладывать, я с собой что-нибудь сделаю, Богом клянусь, Дэвид! – причитала Мэрилин не далее как накануне.

А ее черствый муж только глаза закатил:

— Опять бзик насчет Антихриста. Ладно, давай поговорим. Давай это обсудим.

Положа руку на сердце – Мэрилин ведь сама такую жизнь выбрала. Но порой мысли вырывались из-под контроля, и тогда Мэрилин недоумевала: неужели всего восемь лет назад у нее был секс на городском пляже Ок-Стрит-Бич с Дином МакГиллисом? С тем самым Дином, который однажды подговорил ее купаться нагишом? Эта мысль, эта картинка преследовали Мэрилин во время всех четырех ее родов. Тело корежило, полусонный муж сидел рядом, но ни от его красоты, ни от медицинского образования не было никакого толку, а Мэрилин только что не шипела: «Черт, я могла бы купаться с Дином МакГиллисом, чтоб меня!» Она могла бы быть там, но была – здесь. Приклеивала пластырь с принтом – заботливыми мишками – и негодовала по поводу того, что муж и старшая дочь приблизились к блаженному взаимопониманию. Разобравшись с порезом, вышла покурить. Вайолет, конечно, никуда не денется – вон как занята своими куклами. Вернувшись, Мэрилин обнаружила, что за кухонным столом ее ждет Дэвид – под глазами синяки, рукава закатаны до локтей.

— По-моему, Венди подцепила вирус. Уверен, к вечеру все пройдет, – сказал Дэвид.

Мэрилин натянуто улыбнулась.

— Расслабься, малыш. Я просто пошутил.

Она села напротив, стала перебирать стопку детских рисунков и аппликаций:

— У меня для шуток настроение неподходящее.

Несколько мгновений Дэвид смотрел ей в лицо. Не дождавшись визуального контакта, поднялся, направился к двери:

— А у меня – самое то.

Мэрилин позволила себе разозлиться – но только на секунду. Муж порой ведет себя как ребенок. Уже в следующее мгновение Мэрилин застыла, потрясенная смыслом сказанного. Видимо, Дэвид и правда настроен шутить. Ее муж мил и покладист. Работает по двадцать часов в сутки. У них двое детей моложе шести лет. Что до заявленного «вируса», он его локализировал и обезвредил. По крайней мере, на сей раз. Прежде размолвка только разогрела бы Мэрилин кровь. В конце концов, их обожаемый «вирус» и на свет появился благодаря размолвке между родителями. Однако знакомого возбуждения Мэрилин не чувствовала. Наверно, с ней что-то не так.

Она поднялась из-за стола. Думала, Дэвид в спальне, – ошиблась. Не было мужа и в гостиной. Он обнаружился в прихожей, на полу, возле платяного шкафа – длинные ноги вытянуты, в одной руке кукла Барби, в другой – несоразмерно большая розовая щетка для волос. С обескураживающей нежностью Дэвид расчесывал синтетические кукольные локоны. Вайолет пристроилась у отца под боком и, пыхтя, облачала другую Барби в непристойную униформу официантки.