Книга Наши лучшие дни, страница 269 – Клэр Ломбардо

— Пожалуйста, говори тише. – Дэвид покраснел от своей просьбы. – Конечно, представляю. Мы все представляем.

— Вайолет могла бы и повременить.

Дэвид был того же мнения. Он и жене говорил: хорошо бы Вайолет отложила свадьбу, нельзя ведь так – Венди только-только ребенка похоронила, и сразу торжество, веселье. А Мэрилин взглянула на Дэвида, словно он был о трех головах, и выдала холодно: «Прошел почти год. Вайолет всегда мечтала сыграть свадьбу именно в июне».

И вот на дворе шестнадцатое июня, а Дэвид у себя в кабинете отпаивает старшую дочь минералкой и повторяет заученное:

— Тебе следовало бы порадоваться за сестру.

Венди вдруг прорвало:

— Несправедливо это, папа. Вайолет думает, она чистенькой вышла. Я бы тоже не прочь – вот так. А не могу. Прикидываться не умею. Вайолет себя ведет, будто у нее все в ажуре, на меня смотрит как на единственную в семье облажанку. А на самом деле, папа, она тоже не белая и не пушистая, наша Вайолет. Она в жизни не расколется, хотя тайна у нее – жуть и кошмар. Выходит, я не одна такая. Кое-кто в семье тоже здорово напортачил, может покруче меня.

— Венди, доченька, никто так про тебя не думает. О чем ты вообще говоришь?

Ровно секунду взгляд Венди был трезв и ясен, потом она снова запрокинула голову, уставилась в потолок:

— Так. Намекаю.

Венди зарыдала, и что оставалось делать Дэвиду, кроме как заключить ее в объятия? Венди выплакалась и заснула. Дэвид уложил ее на краю дивана – на случай, если подступит рвота, – и пошел разыскивать Майлза.

— Ты бы с ней побыл – мало ли что.

Зять сунул руки в карманы, попинал газон носком ботинка и лишь после этих инфантильных действий кивнул:

— Спасибо, Дэвид.

— Мне есть из-за чего тревожиться, Майлз?

Дэвид всегда симпатизировал Майлзу – пусть и невольно, из-за той огромной разницы в возрасте между ним и Венди. Ну что ж такого? Зато Майлз любит его девочку, а в последнее время Дэвид даже подозревает, что Венди вообще держится только благодаря мужу.

— Я сам этим вопросом задаюсь каждый час, – сказал Майлз. – Только внятного ответа не имею.

Не зная, что и думать, Дэвид вернулся к гостям. Вальсировал с Грейс, фотографировался, повторял фразы: «Спасибо, мы так счастливы» и «Вайолет – наша гордость» – и проворонил момент, когда Майлз погрузил Венди в машину, когда они уехали.

По завершении дня (предположительно – одного из счастливейших) Дэвид все не мог отделаться от мыслей о разговоре со старшей дочерью.

Когда они с Мэрилин уже легли, он не выдержал:

— Знаешь, Венди сказала мне очень странную вещь.

— И какую же? – Мэрилин повернулась к нему лицом.

Нет, подумал Дэвид. Только не Вайолет. Их с Мэрилин девочке нечего скрывать. Сегодня она расплакалась, исполняя с Дэвидом традиционный танец под «Sweet Thing»^[172]; мало того – она и Дэвида заставила прослезиться. Вайолет пребывает в мире с собой, ничто ее не гнетет (Дэвид бы заметил), все у нее складывается, впечатляющий карьерный виток и свадьба с любимым человеком почти совпали по времени.

Глаза Мэрилин уже слипались, лицо выражало нежность. Маленькая ножка елозила по его икрам. Определенно, Венди была не в себе. Ее слова – пьяный бред, и нечего пересказывать их жене, тем более на сон грядущий. Мэрилин так довольна. И на диво хороша, и дурного не подозревает.