Книга Наши лучшие дни, страница 271 – Клэр Ломбардо

Скрипа открываемой двери она не расслышала.

— Ну, как у нас дело продвигается?

Зато узнала голос – не память сработала, а некие глубинные механизмы. «И Дэвид тоже не мой пациент, он мой друг». Мэрилин обернулась – но не сразу, а будто в замедленном кино. С удовлетворением отметила, что седых волос у Джиллиан здорово прибавилось с их последней встречи, и ощутила укол совести за это удовлетворение.

Сколько же лет прошло? Минимум десять. Нет, почти двадцать. Эта женщина давно существует сама по себе, вне контекста. Иногда снится Мэрилин. Временами, когда Мэрилин досадует на Дэвида, Джиллиан напоминает о себе наяву – в моей, дескать, воле было развалить созданное тобой. Ну да, Джиллиан помогла родиться Грейс и не растерялась перед неожиданным осложнением. Но статус первоклассного гинеколога и спасительницы жизни был нивелирован дальнейшими событиями. Однажды вечером Дэвид сообщил, что Джиллиан уходит из больницы, частную практику открывает. Мэрилин удалось скрыть эмоции, но той же ночью, ближе к рассвету, она поимела Дэвида – едва за окном стало брезжить, сунула руку ему в трусы и, как ликующая валькирия, утверждала с нехарактерной яростью свои права на этого мужчину.

И вот она, извольте радоваться. Мэрилин воззрилась на дочь – мол, я жду объяснений. Лизино лицо было непроницаемым: Лиза словно глядела внутрь себя, сосредоточившись на единственно важном в данный момент деле. Эта безучастность ко всему внешнему была отлично знакома Мэрилин: и для нее в свое время (целых четыре раза) мир тускнел, делался похожим на выцветший театральный задник.

— Мэрилин! – Лицо Джиллиан выражало одну только доброжелательность. Руки уже распростерлись для объятия.

Мэрилин позволила совершиться этому объятию. Процедила:

— Джиллиан.

— А я как раз думала: пересечемся мы с вами или нет? Очень надеялась, что пересечемся.

Лиза, по-прежнему стоявшая у окна, вдруг с каким-то отстраненным удивлением провыла:

— Вот дья-а-а-вол!

Порывом Мэрилин было – броситься к дочери, обнять, перетащить на себя как можно больше физических страданий… Но все ее предыдущие аналогичные попытки Лиза отвергала взмахом руки.

— Что вы здесь…

«Что вы здесь делаете?» – определенно идиотский вопрос. «А Дэвид в курсе, что вы здесь?» – прямое выражение враждебности. Неизвестно, сколько часов Мэрилин проведет в обществе Джиллиан. Лиза застонала – с надрывным переливом, по-лошадиному, – и внимание обеих женщин мигом поменяло вектор.

— Солнышко, ты…

— Нет, – с досадой бросила Лиза.

— Вот мы и в исходной точке, – мягко произнесла Джиллиан, коснувшись локтя Мэрилин.

А Мэрилин раздирали надвое шок от столкновения со старой подругой Дэвида и ужас при виде мучений дочери. Как бы распятая между этими эмоциями, она не могла толком ни ревновать, ни сострадать.

— У Лизы все как по учебнику, – сказала Джиллиан – будто за руку Мэрилин взяла, заставила шагнуть на ту ментальную территорию, что отвечала за благополучный исход Лизиных родов. До сих пор отчеты о состоянии Лизы исходили только от медсестер.

— Лизе стойкости не занимать.

— Это у нее наследственное. – Джиллиан стиснула руку Мэрилин пониже локтя. Раньше она такой липучкой не была. – Лиза, как вы?

Третья дочь Мэрилин, возвращенная в бренный мир передышкой между схватками, выгнула спину, качнула головой и опустилась на кровать.