Книга Наши лучшие дни, страница 261 – Клэр Ломбардо

— Только представь, Дэвид: мы будем просто играть с маленьким! – сказала Мэрилин вскоре после того, как Венди объявила о своей беременности.

Дело было вечером, они уже легли. В голове Дэвида крутилась одна мысль: «Вот я и состарился». Еще бы: старшенькая сама готовится стать матерью. Мэрилин положила руку ему на грудь, промурлыкала:

— У тебя удивительно получалось пеленать и баюкать, милый.

Напряжение исчезло, и они вместе посмеялись, вспоминая, что Венди с первых дней жизни могла засыпать исключительно на руках у отца. Нарочно себя заводила – этакая кроха! – возилась, хныкала, пускала пузыри. Мэрилин качала ее до онемения рук, но Венди, вроде задремав, резко вскрикивала – канитель продолжалась до возвращения Дэвида. Он принимал Венди у Мэрилин, и она, уткнувшись ему в грудь, мигом отключалась. Мэрилин плакала, и не раз, – от усталости, раздражения, обиды. Кому приятно быть отвергнутым родителем, особенно если неприязнь разборчивого младенца ничем не обоснована? Однако в тот вечер, в постели, сцены из прошлого, казалось, ничуть не огорчали Мэрилин. Наоборот – она словно бы сквозь годы пронесла образ мужа с новорожденной дочерью, словно бы лелеяла в памяти мистическую его способность убаюкать дитя, просто взяв его на руки. Дэвид обнял жену, прижался губами к ее волосам.

— Только представь: нас с тобой снова ждут все радости возни с малышом! – Мэрилин продолжала мурлыкать ему куда-то в шею. – Все повторится, кроме одного – бессонных ночей.

Для Мэрилин дети были всем. Тянули из нее энергию, маленькие вампирчики, и энергией делились. Неудивительно, что Мэрилин была в таком восторге и в таком трепете от предстоящего материнства старшей дочери.

Поездок на машине в центр Чикаго Дэвид терпеть не мог, свой пригород покидал только в крайних случаях. Его в равной степени бесили и магистраль Кеннеди, где ни на секунду не расслабишься, и вялое движение в районе Голд-Кост – этой трясине роскоши. Остановившись на светофоре, он повернулся к жене, вгляделся ей в лицо. Мэрилин причесывалась сегодня наскоро, заколола волосы кое-как – несколько белокурых, уже седеющих прядей успели выбиться.

— Помнишь день, когда родилась Венди? – спросил Дэвид. – Помнишь, какая была пробища, когда я тебя в больницу вез?

В тот день на Чикаго обрушился шторм, дождь быстро трансформировался в мокрый снег, спровоцировал гололедицу, результатом которой стала серьезная авария. Пробка растянулась на несколько кварталов, и Дэвид всерьез боялся, во-первых, что дочь родится прямо в их подержанном белом «Корвейре», а во-вторых, что жена прямо там же его и убьет.

Они ехали на восток по Сьюпериор-стрит. Мэрилин взяла руку Дэвида, прижала к щеке, а потом устроила у себя на коленях, поглаживая обоими большими пальцами, словно имела дело с ценной антропологической находкой. Вот нормально это или нет – вспоминать о радости, с которой связано появление первенца, когда едешь к мертворожденной внучке?

— Хороший был день, – произнесла Мэрилин.

В больнице Дэвид оставил Мэрилин возле лифта. Сказал, что хочет кое с кем поговорить. Мэрилин вцепилась ему в рукав:

— А конкретнее? Откуда у тебя здесь знакомые?

От подозрительных интонаций Дэвид покраснел. Мэрилин все не отпускала его.

— В чем дело? Куда ты собрался?