Книга Наши лучшие дни, страница 143 – Клэр Ломбардо

— Тише, тише, Гусенок. Мама занята.

Понятно, фраза вызвала новый приступ. Венди и Вайолет сдавленно хихикали, пока Грейс карабкалась, пыхтя, к Вайолет на кровать – трудная задача для того, в ком только два фута^[100] росту.

— Где мама? – Грейс задала свой самый частый вопрос.

— Мама внизу, – ответила Вайолет. – Чего тебе, Гусенок? Ночь на дворе.

Грейс не знала, чего ей. Сунула пальчик в рот, свободной рукой крепче обняла Вайолет.

— Слушайте, а это извращением считается, что я хочу посмотреть? – произнесла Лиза.

Венди и Вайолет аж подпрыгнули.

— Черт возьми, Лиза, ты что, летать умеешь? – напустилась на Лизу Венди. – Чего ты подкрадываешься, будто упырь?

— Вообще-то ты меня заинтриговала, – созналась Вайолет. – Нет, правда, очень любопытно.

— А знаете что? – прошептала Венди. – Я согласна. Айда вниз, поглядим на них.

Девочки обменялись понимающими, смеющимися взглядами – будто наскоро сплели в комнате наэлектризованную паутину. Вайолет встала, передала Грейс Лизе с рук на руки. Венди возглавила процессию. Под совокупным – ее и Вайолет – весом скрипнула третья ступенька. Родители (они и вправду возились на диване, отец был снизу, мама по нему елозила) разом подскочили.

Мэрилин, привыкшая довольствоваться мужниными рубашками, принарядилась – надела давно не ношенное открытое платье, густо-синее в зелененьких цветиках; как-никак, нынче у Грейси в садике выпускной. Венди, разумеется, не замедлила указать матери на отстойность прикида:

— Боже, мам, ты что, вот в этом пойдешь?

— А что не так с моим платьем? – спросила она, опустив глаза на подол и косясь в сторону старшей дочери.

Венди, в макияжной броне, поблескивала осветленными прядями, пугала нарочитой сексуальностью. Не верилось, что ровно половину генетического материала эта юная женщина взяла от клуши матери (ибо именно клушей Мэрилин вдруг себя почувствовала).

— Да все, все с ним не так! Без обид, мам, – впечатление, будто ты беременная.

Вот как Мэрилин угораздило родить столь несносную эстетствующую особу?

— Надеюсь, ты понимаешь, что разговаривать подобным образом с кем бы то ни было очень плохо? Тебе, вероятно, кажется, будто у тебя особая лицензия на оскорбление словом – по той причине, что я всего-навсего твоя мать. Но другие люди такого не потерпят. – Мэрилин запнулась. – Послушай, я прошу всего один час твоего личного времени. И то не для себя, а для твоей сестренки.

— У меня другие планы.

Перед Венди лежал закрытый учебник по тригонометрии. На Мэрилин она глядела с откровенной ненавистью, усвоенной за последний год.

— Но это же выпускной.

— В детском саду!

«В чем, по-вашему, самое серьезное отличие между первым ребенком и четвертым?» – спросили однажды Мэрилин. А она ответила буквально следующее: «Надеюсь, во всем».

— Я занята, – отрезала Венди.

Мэрилин стиснула кулак, впилась ногтями себе в ладонь:

— Да, ты говорила. Папа ведь тоже был занят, но поменялся дежурством с коллегой. А Лиза согласна пропустить тренировку по водному поло.

— Потому что Лиза водное поло терпеть не может. – Венди принялась красить ногти в вампирский темно-красный. Душно запахло лаком. – Бог мой! Получается, твоя жизнь и впрямь жуть какая жалкая – если детский утренник для тебя целое событие. Грейси только два года!