Книга Шата, страница 171 – Ри Гува

Идиот! Ох, как я была зла на него за это. Он бы действительно мог попросить помилование.

Король удивился. А Гонник горестно усмехнулся.

— Что ж… Рад, что ты осознаешь: спасение моего сына не дает тебе права разбираться с ним на кулаках.

— Я понимаю, ваше величество.

— Ты знаешь, какая участь тебя ждет?

— Конечно.

Король кивнул. Гонник пошевелился и сел по-другому. Видимо, ему стало совсем неуютно.

— По традиции ты можешь сам выбрать, как это произойдет. – Король величественно взмахнул рукой.

Корил задумался. Я видела его лицо только сбоку. Он казался спокойным. Ни тени сомнений и страха. Знала ли я, что мой друг такой решительный и храбрый? Наверное, знала, но сейчас была в шоке от всего происходящего. Это было слишком для меня.

— Я выбираю палача и топор, – сказал Корил.

— Обычно все предпочитают виселицу, – поразился король.

— В нашем поместье нет виселицы, – чуть ли не с улыбкой ответил Корил. – И я не желаю быть тем, ради кого ее построят. Тем более это долго. Не хочу тратить время моего короля и лорда Тинга, который всегда был добр ко мне.

Я посмотрела на хозяина. Он был мрачнее тучи.

— Значит, палач и топор, – сказал король и дал Корилу знак, чтобы наконец встал с колена. – Мне жаль, что все так для тебя закончится.

Корил ничего не ответил, и король продолжил:

— Обещаю, сегодня у тебя будет сытный ужин. Кроме того, в знак благодарности за спасение сына разрешаю тебе проститься со всеми близкими и провести эту ночь у себя дома. Могу я быть уверен, что завтра на рассвете моя охрана найдет тебя именно там?

— Конечно, ваше величество! Если бы я хотел избежать своей участи, то не вышел бы сюда.

Король кивнул. Гонник встал и вышел из зала. Юнсу вскочила и помчалась за ним. Поначалу меня это разозлило, но в следующий миг охватило отчаяние, потому что, кажется, я только сейчас в полной мере осознала, что моему Корилу осталось жить до завтрашнего рассвета.

Я выбежала из зала и направилась к главным воротам. Пронеслась через все поле к плакучему дереву и упала у его корней, захлебываясь в слезах и беззвучном крике.

Обед состоялся сразу после того, как я сбежала, но я на него не пошла. Не могла никого видеть, особенно Гонника. Слишком много чувств он у меня вызывал, и не все из них были приятными. В какой-то мере его я тоже считала виноватым, как и себя. И еще эта свадьба… Вряд ли мы могли бы теперь утешить друг друга, когда над нами, словно грозовая туча, навис этот брак.

Как пережить завтрашний день, я не знала. Все казалось каким-то кошмарным сном, вот только я не знала, как проснуться.

И еще мне предстояло набраться смелости, чтобы пойти и попрощаться с Корилом. Я не была уверена, что смогу вымолвить хоть слово и при этом не разреветься, а слезы… Не думаю, что они ему нужны – наверняка все, кто приходил прощаться с ним, плакали.

Под конец дня я отпросилась – леди Мэриэтта на стала уточнять зачем, все и так было ясно. Но на ужин не пошла: вместо этого спряталась в тени за углом, наблюдая за конюшней. Свой последний вечер Корил решил провести с лошадьми, поэтому все приходили туда.

Я видела, как Рея принесла ему телятину в винно-малиновом соусе. От запаха даже у меня, стоявшей в отдалении, потекли слюнки. Еще она вручила ему целый мешочек медового миндаля и кувшин с лучшим вином из Кейлин-Горда. Кувшин Корил отдал отцу, и тот, вытирая слезы, разом осушил его наполовину. Лальберт вообще не покидал конюшню, но я не слышала, чтобы они с сыном разговаривали. Думаю, он просто сидел рядом и наблюдал, как Корил в последний раз ухаживает за лошадьми.