Книга Шата, страница 170 – Ри Гува

Тинг склонил голову. Король кивнул, не выказывая злости по отношению к другу. Гонник никак не отреагировал. По его лицу было видно, что он зол. Но не на того, кто так избил его, а потому, что эту ситуацию вынесли на всеобщее обозрение. Я знала, что он ненавидит такое.

Тинг кивнул королю, и тот встал, поправил золотистый китель и сказал:

— Думаю, вы уже поняли, зачем мы собрались здесь. – Он мельком взглянул на сына, уставившегося в одну точку. – И сейчас я прошу того, кто это сделал, проявить такую же смелость, которая понадобилась ему, чтобы ударить моего сына, и выйти вперед.

Гонник резко встал. Король поднял бровь.

— А я прошу, – сказал Гонник, – чтобы этот человек оставался там, где стоит. Это была честная драка. Я это заслужил. Тем более что мы сами со всем разобрались, – твердо заверил он и со скрытой злобой посмотрел на отца.

Король поджал губы, словно разочаровался, хотя на самом деле явно был горд за сына и его способность признавать неправоту и защищать других.

Но… Он был королем. А Гонник – принцем. И кто-то без объявления официальной дуэли и без свидетелей, способных подтвердить справедливость претензии, ударил принца.

Хоть Гонник и злился на отца, но наверняка прекрасно понимал: подобное недопустимо. Он сам мне говорил, что королевские персоны неприкосновенны. И если кто-то имеет к ним претензии, то должен открыто заявить об этом в присутствии свидетелей и попросить справедливый суд разобраться во всем. Вступать в драку с членом королевской семьи не может никто.

А если кто-то все же решится, то наказание будет одно: смертная казнь.

Я не могла дышать. Я знала, кто ударил Гонника.

— Что ж… мой сын милосерден, и это прекрасное качество для правителя. Но он пока еще не король и поэтому будет выполнять мои приказания так же, как и любой другой подданный Баата.

Он смерил сына взглядом, и Гонник опустился на стул.

— Я еще раз прошу…

Но договорить король не успел. Из толпы вышел Корил, опустился на одно колено, склонил голову и произнес:

— Ваше величество, ваше высочество, прошу прощения за нанесенное оскорбление.

Король и Гонник, казалось, не были удивлены, хотя последний устало потер лицо руками – настолько был раздосадован.

Весь зал ахнул, а Лальберт, стоящий неподалеку от нас, побледнел и схватился за колонну, чтобы удержаться на ногах. Рея стояла в ужасе с открытым ртом. Я замерла, не в силах пошевелиться, что-либо сказать или же уйти, чтобы не видеть этого.

Мой Корил… И это все из-за меня!

Я открыла было рот, чтобы заорать: если им нужен виновный, то это я, но король меня опередил:

— Благодарю за смелость! Как тебя зовут?

— Корил, ваше величество, – сказал он, не поднимаясь с колена, но смотря прямо на короля. – Я сын конюха, сейчас служу в Йосе.

— Ты был на войне?

— Был.

— Где?

— С вашим сыном, ваше величество.

— Вот как.

Король и все сидящие за столом заинтригованно посмотрели на принца. Но Гонник глядел куда-то вдаль. Не думаю, что он был мысленно в этом зале.

Король перевел взгляд на Корила и на мгновение прищурился.

— Не ты ли вытащил принца из…

— Да, это он, – сказал Гонник, который, похоже, внимательно следил за происходящим.

— Прискорбно, что все так обернулось, – заключил король.

— Я не нуждаюсь в помиловании за то, что спас наследного принца, – уверенно заявил Корил. – Любой на моем месте поступил бы так же.