Книга Кадетка 73. На практике у маршалов, страница 119 – Тина Солнечная

— Ты предлагаешь ждать? Пока она… пока станет слишком поздно?

— Я предлагаю думать. Планировать. — Дейн сжал кулаки. — Если не можем взять лабораторию, значит, нужно покинуть станцию. Найти другую планету. Там, где будет доступ к оборудованию. Где мы сможем её спасти. Их спасти.

Я замерла.

Тишина в подвале сгустилась. Даже капли, падающие где-то в дальнем углу, вдруг затихли. Слова эхом разошлись по каменным стенам, и я поняла — он сказал «их».

Моё дыхание стало чуть тише. В груди кольнуло.

Они говорили обо мне. О моих детях.

О моей жизни.

И моём конце так, словно меня тут не было.

Они продолжали — короткими фразами, резкими словами, перебивая друг друга. Спор уже не был холодным. В нём чувствовались тревога, страх, вина. Но потом Дейн резко остановился. Обернулся. Увидел меня. И замолчал.

Алек тоже проследил за его взглядом — и только тогда оба поняли, что всё это время я слушала. Чего еще они ожидали? Или привыкли, что я большую часть времени сплю?

Тишина накрыла подвал, как покрывало. Стало трудно дышать.

— Извини, — сказал Алек. — Мы не хотели…

Я покачала головой.

— Неважно. Я должна это знать. И вы правы — времени почти не осталось.

Они молча кивнули. И начали действовать. Нет, не спасать меня, но то, что могли в этот момент.

Алек оттащил несколько пустых ящиков к стене, соорудив импровизированное сиденье. Разложил сверху свернутые одеяла, которые были в одной из сумок, создавая некое подобие лежанки. Дейн молча вытащил складную мини плитку из походного набора десантной группы. Она напоминала небольшую тарелку, но работала очень долго и хорошо, поставил в угол и проверил питание — для того, чтобы хоть что-то можно было разогреть. Пара пакетиков с провизией легли рядом: консервы, галеты, фильтры для воды. Всё строго по необходимости, ничего лишнего.

В другом углу подвала начали собирать «угол для сна» — пару матов, опять же одеяла, один из термопакетов для тепла. Там же — минимальная аптечка, световой фонарик и мои анализы, аккуратно запечатанные в прозрачный чехол.

Всё, что они делали, было чётко, слаженно, молча — видно было, они давно привыкшие к экстриму, но никак не к идее, что на кону стоит не просто жизнь.

Моя жизнь. И двух ещё неродившихся.

Когда они закончили, подвал стал чуть менее пугающим.

Чуть менее похожим на последнее пристанище.

И чуть больше — на начало чего-то… пока не понятного. Или хотя бы на надежду, что оно возможно.

Я села в угол, обхватила колени и закрыла глаза, чувствуя, как рядом размеренно дышат двое мужчин.

Два солдата.

И, возможно, два мои последних шанса.

Когда все вещи были разложены, импровизированные углы созданы, подвал окончательно погрузился в вечерний полумрак. Лампа давала слабое, золотистое свечение, разливаясь мягкими тенями по стенам и лицам. Воздух стал ощутимо холоднее, несмотря на утеплённый люк — камень и земля не держали тепло. Оно просто ускользало, утекая сквозь трещины и влажные стены, оставляя за собой промозглую сырость.

Я натянула на себя один из пледов, уселась на импровизированную лежанку и поёжилась. Плед оказался тоньше, чем казался.

И тогда Алек, всё ещё поправлявший аккуратно сложенные сумки, повернулся ко мне:

— Придётся спать вместе, — произнёс он спокойно, как если бы говорил о погоде. — Отопления тут никакого. А ночью будет ещё холоднее.