Книга Кадетка 73. На практике у маршалов, страница 118 – Тина Солнечная

— Я могу идти, — прошептала я, но он только стиснул зубы и покачал головой.

— Быстрее так. Спорить некогда.

Мы покинули дом через заднюю дверь, пригибаясь, словно каждый куст мог оказаться врагом. Улица была пуста, но воздух стоял наэлектризованный, будто в любую секунду где-то должен был прогреметь выстрел.

Они быстро пересекли двор, втащили меня в другой, ничем не примечательный дом, обшарпанный, с перекошенной дверью. Внутри пахло сыростью, плесенью и старыми тканями, но никто не обратил на это внимания. Алек двинулся вперёд, отодвигая ковёр, открывая люк, скрытый в полу.

— Подвал? — прошептала я, глядя на Дейна.

— Не просто подвал, — ответил тот, — старая контрабандистская линия. Её перекрыли лет пять назад, но туннель остался. Мы его нашли заранее — на всякий случай.

Он спустился первым, осторожно неся меня на руках, ступая по каменным ступеням. Я слышала, как за нами спускается Алек, закрывая люк и задвигая защёлку изнутри.

Туннель оказался узким, тёмным, с низкими потолками и чуть влажными стенами. Пахло землёй, металлом и временем. Мы шли долго, слишком долго, словно сами минуты растягивались в этом коридоре, наполненном шагами, дыханием и глухим эхо.

Когда мы наконец выбрались наружу, я зажмурилась от резкого света. Над нами было серое, затянутое облаками небо, а впереди — старое здание, похожее на промышленную заброшку: выбитые окна, обвалившиеся стены, ржавые балки.

— Мы пришли? — спросила я с надеждой, голос дрожал от усталости и ожидания.

Алек покачал головой.

— Нет. Здесь нас могут найти. Это слишком очевидно. Если они в курсе маршрутов, сюда заглянут в первую очередь.

Он указал вперёд, туда, где между деревьями виднелся силуэт ещё одного строения — маленького, покосившегося, будто забытое время.

— Там. Один домик. Остался с прошлой зачистки. Внутри пусто, но подвал крепкий. Надеюсь, и на этот раз повезёт.

Мы двинулись туда, затаившись между теней и мусорных куч, как беглецы, которые больше не надеются на приют — лишь на ещё одну передышку.

А в груди всё громче стучала мысль:

а если передышек больше не останется?

Подвал оказался тесным, низким, с потолком из потемневших балок, кое-где обнаживших ржавые гвозди. Каменные стены были влажными и пахли сыростью, вперемешку с пылью, старой известью и чем-то ещё — землистым, заброшенным, но почему-то надёжным. Воздух стоял тяжёлый, будто пропитанный всеми страхами, что когда-либо прятались здесь до нас.

Свет падал тусклый, от одной лампы, которую Алек подключил к портативному аккумулятору. Она мигала, освещая только центр подвала, оставляя углы в полумраке. Тени от движения казались живыми. Стены будто дышали. Я стояла посреди всего этого, обняв себя за плечи, пытаясь не думать о том, что это убежище похоже на склеп. Но даже здесь — в тишине, в темноте — внутри меня теплились две крохотные жизни. И именно ради них я ещё стояла.

Мужчины спорили. Голоса сначала были глухими, сдержанными, но чем дольше длился разговор, тем отчётливее проступала напряжённость.

— К лаборатории не подойти, — резко бросил Дейн, стоя у стены и почти не глядя на Алека. — Они перекрыли все внешние выходы, прослушка, тепловизоры. Там как в осадном кольце. Нахрапом мы её больше не возьмём.

Алек выпрямился, облокотившись о колонну.