Книга Пленница ледяного замка, страница 72 – Veronika Moon

— Ты… Ты мог бы помочь мне? — она смутилась от собственной наглости, но боль в спине, куда она не могла дотянуться, была сильнее гордости. — Я… не уверена, что достану везде.

На его лице на мгновение мелькнуло неподдельное удивление, быстро смененное привычной маской холодности. Он молча смотрел на нее, и тишина в оружейной стала густой и звенящей.

— Глупость, — наконец произнес он, но его голос потерял привычную резкость, став низким и бархатным. Он сделал шаг к ней, и пространство между ними сжалось, наполнившись неспокойной энергией. — Где именно?

— Между лопаток… и ниже, — выдохнула она, чувствуя, как по спине разливается жар, совершенно не связанный с болью от ушибов. Она повернулась к нему спиной, сжимая в дрожащих пальцах холодный сосуд.

Она услышала его бесшумные шаги. Его пальцы, холодные даже через ткань платья, легли на ее плечо, и она невольно вздрогнула — не от страха, а от внезапного, острого ожидания.

— Здесь? — его шепот был обжигающе близок, его дыхание коснулось ее кожи у самого уха, заставив ее похолодеть.

Она лишь кивнула, горло внезапно сжалось.

Он взял у нее из рук сосуд. Послышался тихий щелчок. Пахнуло мятой, полынью и чем-то металлическим.

И тогда она почувствовала его прикосновение. Настоящее. Кожа к коже. Он нанес мазь на пальцы, и его холодные, уверенные пальцы коснулись ее обнаженной спины чуть ниже выреза платья.

Аделаида ахнула, и этот звук громко прозвучал в звенящей тишине зала. Его прикосновение было не просто медицинским. Оно было… исследующим. Медленным. Почти ласковым. Он сильными, круговыми движениями втирал мазь в ее напряженные мышцы, и под его пальцами боль отступала, сменяясь другим, куда более опасным ощущением — нарастающим, томным теплом, которое расходилось по всему телу, противореча исходящему от него холоду.

Он не говорил ни слова. Она слышала лишь его ровное дыхание у себя за спиной и собственное бешено колотящееся сердце. Она чувствовала каждую линию его ладони, каждое движение его суставов. Он знал, что делает с ее телом, и не только с ее мышцами. Волны удовольствия от его прикосновения смешивались с остатками боли, создавая опьяняющую, запретную смесь. Когда его пальцы спустились ниже, к пояснице, ее дыхание перехватило. Это было уже слишком интимно, слишком откровенно. Она почувствовала, как ее тело бессознательно выгнулось навстречу его руке, ища большего контакта. Он почувствовал это. Его движения замедлились, стали еще более целенаправленными. Один из его пальцев провел вдоль ее позвоночника, от шеи до самого низа, легкий, как перо, но оставляющий за собой обжигающий след.

— Готов поспорить, здесь тоже болит, — прошептал он, и в его голосе впервые зазвучала знакомая ей язвительная нотка, но на сей раз она была чем-то новым — темным, пьянящим удовлетворением.

Она не могла ответить. Она могла только чувствовать. Он залечивал ее раны и одновременно создавал новые — куда более глубокие, эмоциональные. Когда он наконец убрал руку, кожа на ее спине горела, будто обожженная льдом. Ее платье внезапно показалось ей невыносимо тесным. Он молча протянул ей сосуд, его пальцы были все еще влажными от мази. Их взгляды встретились. Его серебряные глаза были темными, почти черными от расширенных зрачков. В них не было ни насмешки, ни холодности. Лишь тяжелое, неотрывное внимание и бездонная, первобытная жажда, которую он даже не пытался скрыть.