Книга Пленница ледяного замка, страница 69 – Veronika Moon

Вечером Аделаида спустилась в подвалы замка — место, куда она до сих пор избегала заходить. Марсель как-то обмолвился, что там хранятся старые семейные реликвии Сильванов.

Воздух в подвале был густым и спёртым. В свете её лампы проступали запылённые сундуки, свёртки в холсте, странные приборы, назначения которых она не понимала. В дальнем углу она нашла то, что искала — небольшой ларец из тёмного дерева с вырезанным на крышке гербом Сильванов. Внутри, на бархатной подкладке, лежали детские вещи. Серебряная погремушка. Небольшой кинжал — явно учебный. И — её сердце ёкнуло — пожелтевший локон волос, перевязанный серебряной нитью. Волосы были белыми, как иней.

В самом низу ларца лежала миниатюра. На ней был изображён ребёнок лет трёх с серьёзными серебряными глазами и непослушными белыми волосами. Маленький Итан. Он не улыбался, но в его глазах не было и тени будущей жестокости. Было лишь спокойное, внимательное любопытство.

Он был просто ребёнком. Таким же, как все. До того, как мир решил сделать его монстром.

Она взяла миниатюру и локон, бережно завернула их в платок и спрятала в складках платья. Это не было воровством. Это было сохранением. Сохранением той частицы того мальчика, которая, как она верила, всё ещё жила где-то внутри него. Когда она вернулась в свои покои, на столе ждала записка. Всего несколько слов, начертанных знакомым размашистым почерком:

«Завтра в шестом часу. Оружейная. Не опаздывай. И.»

Она подошла к окну, разжала пальцы и посмотрела на локон белых волос, лежавший на её ладони. Он был мягким и прохладным.

— Я найду тебя, — прошептала она в ночь, не зная, кому именно адресованы эти слова — тому мальчику с миниатюры или тому мужчине, чьи шаги она слышала в коридоре. — Я верну тебя домой.

Ночь за окном была тёмной и беззвёздной. Они прошли точку невозврата. И теперь могли двигаться только вперёд. Навстречу буре, друг другу и самим себе.

Аделаида вошла в Оружейную ровно в шестом часу. Воздух здесь пах кожей и маслом — знакомый, почти уютный запах, резко контрастирующий с ледяной торжественностью остального замка. На стенах, подобно застывшей истории, висели клинки всех форм и размеров: от изящных рапир до тяжелых, рубящих мечей, на которых играл тусклый свет факелов.

Итан стоял спиной к ней у стола, где лежали тренировочные деревянные мечи. На нем не было его обычного аристократичного камзола, а лишь просторная льняная рубашка и мягкие кожаные штаны, заправленные в высокие сапоги. В этой простой одежде он казался моложе и доступнее.

— Ты пришла, — констатировал он. В его голосе не было ни одобрения, ни раздражения. — Я думал, ты передумаешь после вчерашних сантиментов.

«Вчерашние сантименты» — так он назвал ее ночную вылазку в подвал и найденные реликвии. Аделаида почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Он знал. Конечно, он знал. В этом замке стены, должно быть, действительно имели уши.

— Ты оставил записку, — парировала она, не опуская глаз. — Я всего лишь следую указаниям моего мужа.

Уголок его губ дрогнул в подобии улыбки, лишенной тепла.

— На этих уроках я не твой муж. Я — твой учитель. А это, поверь, куда более требовательная роль. Мужу нужна покорность. Учителю — полное подчинение, понимание и готовность падать, чтобы снова подниматься. — Он сделал шаг к ней, и его тень накрыла ее. — Ты готова падать, Аделаида?