Книга (не) Возможный союз бывших, страница 104 – Дарья Редьяр

Каково же мое удивление, когда, открыв двери мастерской, я оказываюсь в помещении, заполненном дамами. Все взгляды тут же обращаются ко мне. Слышатся перешептывания, любопытные, оценивающие.

— Добрый день, графиня. Пожалуйста, следуйте за мной, — приветствует меня вежливая помощница Моник. — Госпожа велела отвести вас к ней, если вы появитесь.

— Смотрю, у тебя много новых клиенток, — говорю я, усаживаясь в уютное кресло напротив хозяйки.

— Все благодаря тебе и твоему пари с маркизом, — посмеивается вдовствующая маркиза Стоун. — Каждая из присутствующих теперь жаждет “платье как у графини Хальбаум в ночь ее триумфа”. Те, кто раньше осуждал твои наряды за откровенность, теперь хотят быть хоть немного тобой.

— Ночь триумфа? — я непонимающе смотрю на подругу. — Я проиграла пари. А после у нас ничего не было с маркизом Костэром. Мы выяснили кое-какие обстоятельства прошлого, и я сбежала.

— Брось, Эстерлина, — отмахивается Румия. — Кого из дам волнует, было ли у вас что-то после пари? Все с удовольствием следили за тем, как маркиз сломя голову искал одну запоминающуюся особу. Весь высший свет только об этом и судачит. А последние сплетни в газетах о том, что слуги маркиза Костэра не видели его дома пять дней, лишь подогревают интерес к вашим персонам. Насколько мне известно, теперь в клубе Гросса принимают ставки на то, как скоро вы разбежитесь и кто кого бросит.

Гросс, негодяй. Уж он-то не упустит своей выгоды, даже в чужих сердечных делах.

Мы говорим с Румией по душам. Я рассказываю ей почти все — кроме самого главного. Кроме Алексис. Эта тайна слишком тяжелая, слишком опасная, чтобы делить ее даже с подругой. Румия слушает, качает головой, советует, смеется. На час я забываю о тревоге.

Потом делаю заказ — несколько комплектов белья и новое платье — и прощаюсь.

— Обратно в особняк! — командую я, когда кучер помогает мне сесть в карету.

В тот момент, пока он обходит экипаж, дверь с другой стороны резко открывается. Внутрь запрыгивает мужская фигура.

— Что ты творишь? — только и успеваю вымолвить я.

Бал, устраиваемый в столичном особняке Костэров, превосходит все мои самые смелые ожидания. Я думала, что знаю, что такое роскошь — но то, что предстает перед моими глазами, заставляет меня замереть на месте.

Обилие золота просто кричит о богатстве хозяина. Оно повсюду: в лепнине на потолках, в узорах на стенах, в тяжелых рамах картин, в изгибах канделябров. Дорогой магический хрусталь искрится в свете тысяч свечей, рассыпая по залу радужные блики, словно кто-то рассыпал горсть драгоценностей. Экзотические цветы — явно выращенные при помощи магии — изобилуют во всем убранстве: они свисают с люстр, обвивают колонны, стоят в огромных напольных вазах, и их нежный, чуть пряный аромат смешивается с запахом дорогих духов и нагретого воска.

Мое платье сегодня — изумрудное, с открытыми плечами и длинным шлейфом, расшитым серебряной нитью. Румия постаралась на славу. Я чувствую себя королевой. Или, по крайней мере, пытаюсь чувствовать.

Гости текут нескончаемым потоком. Кареты подъезжают одна за другой, и за пару часов я успеваю изрядно устать, но положение “хозяйки” бала обязывает. Я улыбаюсь, киваю, обмениваюсь любезностями, хотя внутри все кипит.