Книга (не) Возможный союз бывших, страница 101 – Дарья Редьяр

В карих глазах загорается огонек. Она встает, отходит к шкафу и начинает что-то искать. Я смотрю на Эстер и чувствую, как внутри поднимается теплая волна — она хочет этого. Не просто соглашается, а хочет. Значит, у нас есть шанс.

Эстерлина возвращается с парой длинных кожаных перчаток. Ловко, но с легкой дрожью в пальцах, она привязывает мои руки к изголовью. Потом садится рядом, на край кровати, и замирает.

Мое сердце колотится как бешеное. Я жду.

Она медленно, словно пробуя на вкус новую свободу, проводит кончиками пальцев по моим скулам, опускается к губам, очерчивает их контур. Ее прикосновения — мучительно нежные, почти благоговейные. Я задерживаю дыхание, боясь спугнуть этот хрупкий миг.

В животе начинают трепетать бабочки — глупо, по-мальчишечьи, но я ничего не могу с собой поделать.

Эстер не торопится. Глядя на меня из-под опущенных ресниц, она словно не верит в происходящее. Каждое движение ее пальцев — словно проверка реальности: я здесь, я настоящий, я не исчезну.

Рука скользит ниже — по груди, по животу, к дорожке волос, спускающейся от пупка. Каждое прикосновение разжигает во мне пожар. Плоть набухает, пульсирует, требует. Я сжимаю кулаки, чувствуя, как перчатки врезаются в запястья. Сосредотачиваюсь на боли, на том, как туго они затянуты, — только бы не сорваться, только бы не спугнуть ее своим нетерпением.

Осмелев, Эстер переходит на новый уровень. Она садится на меня сверху — наездницей, хозяйкой положения. Руки все так же блуждают по моей груди, изучают каждый сантиметр. Потом поднимаются выше, запускаются в мои волосы.

Сначала — нежное поглаживание. Я закрываю глаза, наслаждаясь этим забытым ощущением. А потом она крепко сжимает пряди, оттягивает мою голову назад и впивается в мои губы поцелуем — требовательным, жадным.

Я понимаю: это моя богиня. И я готов поклоняться ей вечность.

Поцелуй становится глубже, откровеннее. Она двигает бедрами, и трение сводит с ума. Мое естество, зажатое тесными брюками, пульсирует в такт ее движениям.

Из меня вырывается дикий, первобытный рык. Желание становится невыносимым.

Магия вспыхивает сама собой — перчатки на запястьях осыпаются пеплом.

Одним резким движением я меняю нас местами. Эстер оказывается подо мной. В ее глазах на мгновение вспыхивает растерянность, которая тут же превращается в страх. Она сжимается, поджимает ноги, пытается отодвинуться к изголовью.

— Тш-ш-ш, — шепчу я, хотя внутри все бушует. — Все хорошо. Я не сделаю тебе больно. Доверься мне.

Она не верит. Я вижу это по ее лицу, по тому, как дрожат губы.

Тогда я поднимаю подол платья, обнажая кружевное белье. Она пытается свести ноги, но я мягко, но уверенно развожу их. Слышу испуганный всхлип — и замираю.

— Лина, посмотри на меня, — прошу тихо. — Только посмотри.

Она поднимает глаза. В них — слезы и мольба.

— Я не буду брать тебя так, как боишься ты, — говорю, проводя пальцами по внутренней стороне бедра. — Ты — моя богиня. И я буду поклоняться тебе.

Опускаюсь ниже и целую ее лоно прямо через кружево. Она вздрагивает, но не отстраняется. Повторяю снова — и чувствую, как любимая постепенно расслабляется.

— Пожалуйста, — шепчет она, и я не могу понять, что именно просит: остановиться или продолжать.

Я разрываю кружево — оно поддается легко, словно бумага. Эстер снова пытается отползти, но я держу ее за бедра, не давая уйти. А потом начинаю ласкать языком — медленно, нежно, даря удовольствие, а не требуя его.