Книга Экзамен на прочность, страница 9 – Елена Анохина

— «Анастасия Сергеевна! Подождите!»

Она обернулась. Егор Леонидович спешил к ней по коридору, в руках — два бумажных стаканчика с дымящимся кофе. Его лицо светилось обычной легкой иронией, но в глазах читалась тревога.

— «Держите, согрейтесь, — он протянул ей один стаканчик. — Слышал… эхо битвы при Форуме долетело аж до кафедры уголовного права. Вы… живы?»

Настя машинально взяла кофе. Тепло стаканчика обожгло холодные пальцы. «Жива, Егор Леонидович. Просто… учебный процесс», — ответила она глухо, стараясь не смотреть ему в глаза. Запах кофе был горьким и назойливым.

— «Учебный процесс с участием Демидова — это всегда перформанс, — усмехнулся Егор, подстраиваясь под ее шаг. — Но вы… вы его, кажется, действительно задели. Это редкость. Обычно он просто скучает и игнорирует». Он выдержал паузу, изучая ее профиль. «Вы знаете, я как раз хотел вас спросить… На следующей неделе еду в Питер, на ту конференцию по сравнительному правоведению, помните? Я там докладчик. И подумал… Может, составить вам компанию? Билеты еще есть, гостиницу можно снять рядом. Было бы здорово обсудить тезисы в дороге, да и просто сменить обстановку после… ну, после сегодняшнего». В его голосе звучала забота и явное предложение сблизиться.

Но слова Егора доносились до Насти как сквозь толстый слой ваты. «Питер… конференция…» — механически повторила она. В голове же стоял не Питер, а тотдвор.

Ону статуи. Его поза, его взгляд — сначала равнодушно-оценивающий, потом — ледяной нож ненависти. Что-то щемящее и абсолютно иррациональное кольнуло под сердцем.

Что в нем такого?— подумала она с внезапной яростью на саму себя. — Наглый, избалованный, опасный ребенок. Он ненавидит меня. Я презираю его. Точка.

Она резко прогнала назойливый образ, чувствуя жар стыда на щеках. Она — преподаватель. Он — студент. И между ними — пропасть, выкопанная его поведением и ее принципами.

— «Настя?» — Егор коснулся ее локтя, заглядывая в лицо. — «Вы слушали?»

Она вздрогнула, словно очнувшись. «Простите, Егор Леонидович. Конференция… Спасибо за приглашение. Это очень любезно. Но… я не уверена, что смогу. Слишком много работы, подготовки после… после сегодняшнего. И к тому же, третьекурсники…» Она сделала глоток кофе. Он был слишком сладким. «Мне нужно обдумать. Дайте знать, пожалуйста, позже?»

Разочарование мелькнуло в его карих глазах, но он быстро скрыл его привычной полуулыбкой. «Конечно, Анастасия Сергеевна. Никакого давления. Просто предложение. Держитесь там». Он слегка кивнул и свернул в сторону своей кафедры.

Настя медленно доплелась до своей кафедры. Кофе остывал в руке. Коллеги бросали на нее странные взгляды — новости, видимо, распространялись со скоростью света. Она кивнула дежурной улыбкой, быстро схватила пару бумаг, которые можно было изучить дома, и почти выбежала из университета. Ей нужно было в тишину. В одиночество.

Вечер в маленькой съемной квартирке прошел в тягостной полудреме. Телевизор бубнил каким-то бесконечным сериалом про войну — ирония судьбы, — но Настя не видела экрана. Перед ней лежали раскрытые учебники по римскому праву, конспекты лекций на следующую неделю, но буквы расплывались. Вместо текстов Гая и Ульпиана перед мысленным взором вновь и вновь вставал он

Его презрительная усмешка. Его холодные глаза, вспыхнувшие яростью. Его тихий, ядовитый голос: «Запомним этот... урок«. И это странное, необъяснимое чувство — не только страха или ненависти, а чего-то еще… какого-то гипнотического притяжения к самой опасности, к этой черной дыре высокомерия и силы. Она снова и снова ловила себя на этом и злилась, гнала мысли прочь, называла себя глупой.