Книга Экзамен на прочность, страница 6 – Елена Анохина

Утро. Опять это проклятое утро. Сентябрьское солнце светило назойливо, как фонарь в лицо после бурной ночи. Марк прислонился к холодному камню постамента какого-то древнего бородатого мудака — профессора, наверное. Его свита, как назойливые мухи, жужжала вокруг. Девчонки — их было двое сегодня, Лера и Катька, или Света? — висели на нем, как дешевые украшения. Одна пыталась поправить ему воротник свитера (Prada, кстати, чертовски удобный), другая что-то лопотала про вечеринку в пятницу. Их парфюм — сладкий, удушливый — смешивался с запахом дорогого табака от его сигареты и осенней сыростью. Надоело. Адски надоело. Их прикосновения были липкими, взгляды — голодными и пустыми. Они видели кошелек, фамилию, внешность. Не его. Никто не видел его

Да и что там видеть? Пустоту, прикрытую деньгами и высокомерием? Он резко стряхнул руку с воротника. «Отстань, дай дышать».

Его взгляд, как обычно, скользил по двору, ища… чего? Развлечения? Вызова? Хоть каплю чего-то настоящего в этом фальшивом мире? И тут он ее увидел.

Ее.

Ту самую, новую. Шла быстро, строгая, как гвоздь, в своем синем жакете, волосы — тугой, скучный пучок. Лицо — сосредоточенное, бледное. Но что-то… Он не смог сразу определить что. Не как эти куклы рядом с ним. В ее глазах, мелькнувших в его сторону, было что-то… твердое. Не страх, не восхищение, не расчет. Просто… присутствие

Настоящее. Он почувствовал легкий укол любопытства. Мгновенный. Потом его накрыла волна привычного презрения.

Еще одна училка. Наверняка такая же занудная и беспомощная, как остальные.

Ирония судьбы. Она оказалась ихпреподавателем. По какому-то там древнему праву. Марк специально задержался, ввалился с шумом. Почему? Да просто потому, что мог. Потому что хотелось встряхнуть эту унылую аудиторию, посмотреть, как дергается лицо у этой… Анастасии Сергеевны. Он ожидал растерянности, заикания, покрасневших щек. Может, даже жалкой попытки призвать к порядку, которую он тут же затопчет.

Но она… Она не растерялась. Она посмотрелана него. Не скользнула взглядом, а именно посмотрела. Холодно, оценивающе. Как на нечто не слишком приятное, но требующее внимания. И ее голос… Ровный. Твердый. Ледяной. Она не стала кричать, не стала оправдываться. Она просто… зафиксировала опоздание и продолжила. Как будто он был никем. Пустым местом. Это его задело. Сильнее, чем он ожидал.

И тогда он решил раздавить ее словесно. Унизить. Показать всем, кто здесь на самом деле король. Зацепился за предмет — что может быть нелепее этих римских табличек? Зацепился за ее внешность — строгая, унылая. Ожидал увидеть слом, смущение.

Но она…

Она повернулась к нему. Полностью. И ее взгляд… Боже, этот взгляд! Он пронзил его, как ледяная игла. Не страх, не гнев даже.

Презрение.

Настоящее, глубокое, как пропасть. И ее слова… Они обрушились на него, как удар кувалды по стеклянному фасаду его самолюбия.

— Не стоит всю жизнь прятаться за спиной родителя. Пора показать, чего ты сам стоишь.

Мир сузился до ее лица, до ее губ, произносящих эти убийственные слова. Он услышал, как где-то в аудитории хихикнули.

Хихикнули!

Над ним! Марком Демидовым! Кровь ударила в виски с такой силой, что потемнело в глазах. Он почувствовал, как по спине пробежала волна жара, а лицо стало ледяным. Она посмела. Посмела назвать его папенькиным сынком.