Книга Экзамен на прочность, страница 8 – Елена Анохина

Он положил трубку. Ярость никуда не делась. Она просто обрела фокус. Цель. План. Он посмотрел на величественное здание университета, которое минуту назад было для него просто скучным фоном. Теперь это был форт неприятеля.

Цитадель, которую предстояло взять штурмом и стереть с лица земли. А внутри — его враг. Его Анастасия Сергеевна.

— Игра началась, преподавательница, — прошептал он, и на его губах появилась не улыбка, а оскал. — Посмотрим, насколько ты сильна без своих римских табличек. Он сунул руки в карманы пальто и зашагал прочь, оставляя за собой шлейф ледяной ненависти. Следующая их встреча будет на егоусловиях. И она пожалеет, что вообще переступила порог егоуниверситета.

Тишина после грохочущего захлопывания двери была оглушительной. Анастасия Сергеевна стояла за кафедрой, будто высеченная из того самого холодного осеннего камня, на который опирался Марк. Ладони за спиной сжались в кулаки так, что ногти впились в кожу, но дрожь не унималась. Сердце колотилось где-то в горле, гулко отдаваясь в висках. Она выиграла? Или только что подписала себе приговор?

Она перевела взгляд на оставшихся студентов. Бледные лица, широко раскрытые глаза, застывшие в немом шоке. Некоторые смотрели на дверь, будто ожидая, что Марк ворвется обратно с кулаками. Другие — те самые, чьи взгляды она ловила с уважением — смотрели на нее

В их глазах читалось потрясение, но и… восхищение? Солидарность? Страх занее?

— «Итак…» — Настя заставила себя сделать вдох. Голос, к ее собственному удивлению, звучал ровно, почти спокойно. Ледяная маска профессионализма сработала. «Как мы уже говорили, Законы XII таблиц закрепили переход…» Она продолжила лекцию. Слова текли механически, заученные фразы о древних римлянах казались теперь абсурдно далекими от только что разыгравшейся драмы. Она видела, как студенты переглядываются, как нервно ёрзают на местах. Никто не задавал вопросов. Атмосфера была натянутой, как струна перед разрывом.

Последние минуты пары тянулись мучительно долго. Когда прозвенел звонок, обычный гул расходящихся студентов сменился неестественной тишиной. Они собирали вещи молча, осторожными движениями, бросая на Настю быстрые, испуганные или сочувственные взгляды. Никто не подошел. Никто не сказал ни слова. Они просто уходили, унося с собой тяжелый осадок произошедшего. Анастасия Сергеевна медленно складывала свои конспекты в папку, делая вид, что очень занята. Ей нужно было время. Хотя бы минута, чтобы прийти в себя, чтобы дрожь в руках утихла, чтобы ледяной комок страха и гнева в груди хоть немного рассосался.

Она вышла в коридор, который после шумного двора показался гробово тихим. Шаги эхом отдавались по пустынным стенам. В душе бушевал вихрь: гордость за то, что не сломалась, не опустилась до его уровня; острый, животный страх перед последствиями; ярость на его наглость, на его привилегированную безнаказанность; и горечь — горечь от того, что ее профессиональное пространство, ее святилище знаний, было так грубо осквернено. И сквозь весь этот хаос прорезался образ: егоглаза. Серые, холодные, полные абсолютной, нечеловеческой ненависти в тот момент, когда он обернулся у двери. Взгляд, который обещал не просто месть, а тотальное уничтожение. Она вздрогнула, ускорив шаг.