Книга Экзамен на прочность, страница 38 – Елена Анохина

Марк вышел из здания юридической клиники, застегивая пиджак на одну пуговицу. Здесь, в этом скромном двухэтажном доме с потрескавшейся штукатуркой, он теперь работал. Не в кабинете с панорамными окнами, а в тесном помещении с подержанной мебелью, где принимал тех, кого когда-то разорял его отец. Консультировал, помогал составлять иски, иногда просто слушал.

Он уже привык к тяжести в ногах после долгого дня. Привык к тому, что теперь его руки знают не только вес дорогой ручки, но и грубую фактуру картонных архивных коробок, которые он таскал по этажам.

И вот, стоя под нависающим козырьком крыши, Марк закурил, глядя, как дождь рисует узоры на асфальте.

А потом увидел ее.

Настя выходила из университетского корпуса напротив, закутавшись в темно-синее пальто. Она возглавляла кафедру теперь, писала диссертацию, и даже в этом хмуром свете ее лицо казалось освещенным изнутри — сосредоточенным, живым.

Они заметили друг друга одновременно. Через улицу, сквозь пелену дождя. Ни улыбок, ни приветствий. Просто — ты здесь. И я здесь.

Марк затушил сигарету, не сводя с нее глаз.

А потом дождь усилился, превратившись в сплошную стену воды. Настя стояла на остановке, не решаясь выйти под ливень без зонта.

Он не думал. Просто снял пиджак и перебежал улицу, чувствуя, как холодные капли тут же пропитывают его рубашку.

— Тебе нельзя болеть, — сказал Марк, накрывая ее пиджаком. — У тебя же защита диссертации через неделю.

Настя вздрогнула от неожиданности. Капли дождя застряли в ее ресницах.

— Откуда ты…

— Я читаю твои статьи. Все.

Он стоял перед ней уже полностью мокрый, вода стекала по его лицу, но он даже не моргнул.

Настя посмотрела на него — на эти знакомые серые глаза, на резкие черты лица, которые стали еще выразительнее без следов былой избалованности.

— …Идиот, — прошептала она.

Его руки сами нашли ее талию. Мокрые пальцы впились в ткань пальто, притягивая ее ближе. Настя замерла, ее дыхание смешалось с шумом ливня — горячее, прерывистое.

— Может, согреемся кофе? — он прошептал прямо в мокрые волосы у ее виска, чувствуя, как мурашки пробежали по ее шее.

Она откинула голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Капли дождя скатывались по ее щекам, как слезы, которых не было.

Ее пальцы вдруг вцепились в его мокрую рубашку. Не чтобы оттолкнуть. Чтобы удержаться.

— Только если это не тот ужасный автомат из университета, — Настя сделала шаг вперед, сокращая последнюю дистанцию между ними.

Он рассмеялся, и этот звук потерялся в грохоте грома.

— Я знаю место.

И когда она кивнула, Марк почувствовал, как что-то горячее разливается в груди — не от кофе, которого они еще не выпили. От того, как ее рука вдруг нашла его ладонь и сжала ее.

Крепко.

Как будто боялась, что он снова исчезнет.

Кафе было пустым. Посетители разбежались от непогоды, и только бармен лениво протирал бокалы за стойкой. Они выбрали столик у окна, за которым дождь продолжал свой бесконечный танец по стеклу.

— Кофе? — спросила Настя, вешая мокрый пиджак на спинку стула.

— Да. Черный.

Она кивнула, делая заказ.

Марк смотрел, как она поправляет волосы, снимает капли воды с ресниц. Она все так же красива. Только теперь в ее движениях была уверенность, которой не хватало раньше.

— Я продал последнюю квартиру отца, — сказал он, когда официант принес их заказ. — Вернул деньги семьям, которые он разорил.