Книга Экзамен на прочность, страница 37 – Елена Анохина

Решение пришло ночью, когда я в сотый раз перечитывал список пострадавших от отца. Вдовы. Сироты. Старики, оставшиеся без пенсий. Я сел за стол и начал составлять план. Продать всё. Вернуть каждому. Остаться с нулём.

Особняк ушел первым. Потом яхта. Коллекция часов. Машины. Последней продал квартиру — ту самую, где когда-то устраивал вечеринки, где впервые увидел Настю на экране монитора, еще не зная, как она перевернет мою жизнь.

Переехал в "хрущевку" на окраине. Мамину. Отец даже не вспоминал о ней, а я за десять лет был там три раза. Две комнаты, протекающий кран, запах старых книг. На стене — ее фото. Улыбается. Как будто ждала меня здесь все эти годы.

Утро теперь начиналось не с кофе от бариста, а с пота и боли. Грузчик в транспортной компании — лучший способ стереть с себя позолоту. Первые недели тело болело так, что по ночам я не мог перевернуться. Ладони покрылись мозолями, спина — синяками. Но это была хорошая боль. Честная.

Вечерами учился. Перепоступал в университет как вольнослушатель. Читал законы не для того, чтобы их обходить, а чтобы понимать. Чтобы однажды исправить хотя бы часть того, что натворил отец.

А еще... Готовился к этому дню. К экзамену. К ней.

Я знал, что Настя будет принимать. Следил за ее карьерой украдкой. Гордился, когда ее назначили завкафедрой. Перечитывал ее статьи ночами. Мечтал подойти и сказать... Что? После всего? После того как мой отец убил ее родителей? После того как я чуть не сломал ей жизнь?

В ночь перед экзаменом я не спал. Повторял билеты, представляя ее голос, ее вопросы. Хотел ответить идеально. Не ради оценки. Чтобы она увидела — я не тот человек, каким был. Чтобы хотя бы на секунду в ее глазах мелькнуло... Что? Уважение? Признание? Просто чтобы не было ненависти.

Когда я вошел в аудиторию, сердце билось так, будто я бежал марафон. Она сидела за столом — строгая, собранная, прекрасная. Та самая девушка, которая когда-то посмотрела на меня не как на Демидова, а просто как на человека. И проиграла из-за этого.

Я взял билет. Рука не дрогнула. Сел и начал писать. Каждое слово выверял, каждую фразу обдумывал. Иногда поднимал глаза — видел ее профиль, прядь волос, выбившуюся из строгой прически. Вспоминал, как эти волосы пахли, когда она лежала рядом в темноте...

Ответил на "отлично". Конечно. Я учил не для оценки, а для нее. Для этого момента. Когда она сказала "пять", в голосе не было ни злорадства, ни снисхождения. Просто констатация факта. Как будто я наконец стал для нее просто студентом. Не врагом. Не любовником. Никем.

На краю стола оставил записку. Всего три слова. Но в них — весь этот год. Каждую ночь. Каждую мозоль. Каждую минуту, когда хотелось все бросить, но я вспоминал ее глаза и продолжал.

"Я начал. Как и обещал."

Не подписал. Она и так поймет.

Когда вышел в коридор, впервые за год позволил себе глубоко вдохнуть. Небо за окном было таким же синим, как в тот день, когда мы встретились. Только теперь я смотрел на него другими глазами.

Человека, который начал.

Осень в городе выдалась промозглой. Дождь шел неделями, превращая тротуары в зеркала, в которых отражались серые крыши и спешащие под зонтами люди. Листья, еще недавно золотые, теперь лежали мокрой массой под ногами, издавая тихий хлюпающий звук при каждом шаге.