Книга Экзамен на прочность, страница 35 – Елена Анохина

Рощин стоял, как каменная стена, раскладывая доказательства на столе, как шахматист, делающий последний ход. Фотографии. Пленки с записями. Показания бывших охранников, которые теперь сидели в тюрьме и были готовы на все, чтобы сократить срок.

Когда судья зачитал приговор — «пожизненное заключение» — в зале повисла тишина. Даже журналисты не сразу рванулись к выходу, чтобы первыми передать новость. Казалось, все замерли, осознавая, что только что увидели конец эпохи.

А потом начался хаос.

Аркадий кричал, что это заговор, что его подставили, что сын — предатель. Охранники схватили его за руки, но он вырывался, как зверь в клетке.

Настя вышла первой. Она не хотела видеть, как его уводят. Не хотела слышать, как репортеры кричат вопросы, как кто-то плачет, как Марк стоит посреди этого ада, абсолютно один.

Марк вышел из здания суда, ослепленный вспышками камер. Журналисты набросились на него, как голодные псы, тыкая микрофонами в лицо, выкрикивая вопросы, на которые он не собирался отвечать.

— Марк Леонидович, как вы себя чувствуете после показаний против отца?

— Правда ли, что вы договорились со следствием?

— Что теперь будет с вашим состоянием?

Он не останавливался. Не поворачивал головы. Просто шел сквозь этот шум, сквозь толпу, которая еще вчера пресмыкалась перед ним, а сегодня смотрела с любопытством и страхом.

Его машина ждала у подъезда, но он прошел мимо. Водитель растерянно открыл рот, но Марк лишь резко махнул рукой — уезжай.

Ноги сами понесли его вперед, куда угодно, только подальше от этого места. От этих людей. От собственного имени, которое теперь звучало как проклятие.

Он шел, не замечая направления. Город мелькал вокруг — вывески, прохожие, светофоры — но все это было словно за густым стеклом. В ушах еще стоял голос отца, который кричал ему вслед:

— Предатель! Ты больше не мой сын!

Марк сжал кулаки.

Остановился только тогда, когда под ногами захрустел гравий парковой дорожки.

Тишина.

Никаких камер. Никаких вопросов. Только ветер в листве да далекий смех детей на площадке.

Он опустился на скамейку, почувствовав, как дрожь наконец отпускает его тело. Достал телефон.

Десяток неотвеченных ему звонков — от Пашки, от «друзей», от тех, кто еще вчера готов был пить с ним до утра. Теперь они боялись даже ответить.

Он набрал единственный номер, который знал наизусть.

Настя взяла трубку после третьего гудка.

— Ты довольна? — спросил он.

Тишина.

— Да, — наконец ответила она.

Он закрыл глаза.

— Я тоже.

На другом конце провода что-то дрогнуло — может, вздох, может, шаг.

— Что будешь делать теперь? — спросила она.

Марк посмотрел на свое плечо — ту самую рану, которую она когда-то перевязала, вспомнив ту самую ночь, после которой все изменилось.

— Начну с начала.

И положил трубку.

Где-то вдали запела сирена. Город жил своей жизнью, как будто ничего не произошло. Но они-то знали.

Игра была окончена.

Правда победила.

А что будет дальше — покажет время.

Прошел год с тех пор, как приговор Аркадию Демидову вступил в силу. Год, за который мир вокруг изменился до неузнаваемости.

Настя восстановила свое честное имя в университете. Более того — ее назначили заведующей кафедрой юриспруденции. Теперь ее лекции собирали полные аудитории, а студенты, которые когда-то боялись даже заговорить с ней, выстраивались в очередь за консультациями. Она снова носила строгие костюмы, снова чувствовала себя на своем месте. Только взгляд стал чуть мягче, а в уголках губ появились едва заметные морщинки — следы улыбок, которых раньше было так мало.