Книга Японская любовь с оттенком криминала, страница 77 – Елена Анохина

Она лежала в темноте, прислушиваясь к стуку собственного сердца и к тишине за окном, из которой теперь буквально сочилась угроза.

Утро ворвалось в комнату резким лезвием света, пробивающимся сквозь щель в шторах. Ольга открыла глаза с ощущением, что не спала вовсе. Голова была тяжелой, виски сдавила тупая боль, все тело ломило, будто после долгой болезни. Память вернулась мгновенно, обжигая изнутри. Черный внедорожник. Белые лилии. Записка.

Она сорвалась с дивана, подбежала к окну и резко отдернула штору, прищурившись от яркого солнечного света.

Там, под окном, где прошлой ночью стоял зловещий автомобиль, теперь была пустота. Аккуратный асфальт двора, припудренный опавшими листьями, детская качель, раскачивающаяся на ветру. Ничего. Ни одной машины. Ни следов шин на влажном от утренней росы асфальте. Ни единого белого лепестка.

Сердце упало, а потом забилось с новой, лихорадочной силой. Она вглядывалась в то место, загораживая рукой лицо от солнца. Неужели? Неужели ей все это показалось? Привиделось от усталости, от нервного срыва?

Ольга метнулась в спальню, натянула на пижаму первый попавшийся кардиган и, не застегивая, выскочила из квартиры. Она спустилась по лестнице, распахнула тяжелую подъездную дверь и выбежала во двор. Подошла к тому месту, где стояла машина. Присела, проводя ладонью по асфальту. Чисто. Сухо. Никаких следов.

Она обошла весь двор, заглядывая под машины, вглядываясь в окна первых этажей. Ничего. Абсолютно ничего, что могло бы подтвердить реальность прошлой ночи. Даже запаха бензина или выхлопных газов не осталось — только свежий, утренний воздух и сладковатый запах деревьев.

Она медленно поднялась по лестнице обратно в квартиру, чувствуя, как почва уходит из-под ног. Воздух в прихожей показался ей спертым и нереальным. Она заперла дверь на все замки, прислонилась к ней спиной и закрыла глаза.

— Я схожу с ума, — прошептала она в тишину. Голос прозвучал хрипло. Это было единственное логичное объяснение. Мозг, не выдержав напряжения, начал генерировать собственные кошмары наяву. Сны не беспокоили ее, потому что безумие стало ее новым сном. Постоянным, беспросветным, в котором черные машины и похоронные букеты появлялись и исчезали, не оставляя доказательств.

Она не пошла на работу. Впервые за все время. Позвонила Диме, сказала, что заболела. Он засуетился, предлагал помощь, врача, но она бросила трубку, даже не дослушав. Весь день она провела в квартире, бродя из комнаты в комнату, прислушиваясь к звукам с улицы, вздрагивая от каждого скрипа тормозов во дворе. Она пыталась работать удаленно, но взгляд упрямо соскальзывал с экрана на окно. Она ждала. Ждала, что черный силуэт снова материализуется из ничего.

Но день прошел тихо. Слишком тихо. К вечеру напряжение начало ослабевать, смениваясь леденящим душу ощущением собственной неадекватности. Может, и правда пора к психиатру? Может, все эти события оставили куда более глубокую травму, чем она предполагала?

Прошло еще два дня. Два дня мучительной неопределенности. Она снова вышла на работу, но была рассеянной и бледной. Коллеги перешептывались, Дима смотрел с еще большим беспокойством. Она делала вид, что не замечает, уходя с головой в рутину, но прежней концентрации уже не было. Острый, животный страх сменился тупой, фоновой тревогой, ощущением ловушки, стенки которой были ее собственным рассудком.