Книга Японская любовь с оттенком криминала, страница 79 – Елена Анохина

И самое ужасное, что в глубине души, под слоем шока и непонимания, шевельнулось какое-то жгучее, стыдное чувство. Не торжество. А почти что… разочарование. Теперь он был не тем охотником, что дышит ей в спину, а всего лишь загнанным зверем. И охота, чьего финала она так боялась и так ждала одновременно, была внезапно и грубо окончена. Кем-то другим.

Она отпустила штору и вгляделась в свое отражение в темном стекле. Из глубины на нее смотрела не бизнес-леди, не жертва, не пленница. Смотрела совершенно чужая женщина с пустыми глазами, в чью жизнь ворвался ураган и так же внезапно покинул ее, оставив после себя лишь тихий, неприметный хаос и один-единственный, мучительный вопрос: что делать теперь, когда нечего бояться?

Ярослав

Воздух в гараже пах остывшим металлом, машинным маслом и дорогой кожей. Я стоял перед ним, заложив руки за спину, и чувствовал редкое, почти забытое чувство — предвкушение. Не то предвкушение, что бывает перед сделкой или разборкой. Это было иное, чистое, почти детское.

«Тойота Ленд Крузер». Черный, как южная ночь безлунным небом. Новый, только-только с конвейера, еще даже не обкатанный как следует. Я представил как она тогда смотрела на такую же машину во Владивостоке. Не просто восхищение вещью, что-то глубже, почти животное влечение к мощи, к надежности, к этой бронированной свободе. В ее тогдашнем положении это было единственное окно в мир, которое она могла себе позволить — мечтать о машине.

И я купил ей эту машину. Такую же.

Теперь она стояла здесь, в моем частном гараже, сияя под светом софитов, как живое существо, ожившее воплощение той самой мечты. Я обошел ее кругом, провел ладонью по холодному капоту. Идеально. Я представил себе ее лицо. Шок? Да, сначала. Непонимание. Но потом… потом она должна была понять. Понять, что я помню каждую мелочь. Каждую ее секунду там, со мной. Что это не просто подарок. Это символ. Нашего общего пути. Ее силы. Моей власти. Всего, что между нами было и, черт возьми, еще будет.

Я не думал о плохом. Вернее, думал, но только о том, что она могла испугаться сначала. Но страх должен был смениться чем-то иным. Благодарностью? Удивлением? Осознанием масштаба жеста? Я дарил ей не железо. Я дарил ей тот самый взгляд из прошлого, очищенный от грязи и боли, оставшийся лишь в ее памяти как единственный лучик. Я возвращал ей этот лучик, но уже в материальном, осязаемом воплощении.

«Она поймет», — убеждал я себя, садясь в кресло водителя. Запах новой кожи бодрил. — «Она должна понять».

Лиза появилась бесшумно, как тень. Я видел ее отражение в тонированном стекле гаражных ворот.

— Все готово, Ярослав Игоревич. Ключи, документы переоформлены. Машину доставить по адресу? — Голос у нее был ровный, бесстрастный, вышколенный годами. Идеальный инструмент.

— Нет, — я обернулся. — Я отвезу сам.

В ее глазах мелькнула тень удивления, но лишь на долю секунды. Она просто кивнула: — Как скажете.

— Цветы? — спросил я.

— В багажнике. Как вы и просили. Белые лилии.

Я улыбнулся. Идеально. Белые лилии — цветы невинности и чистоты. Символ того, что все плохое позади. Начало чего-то нового. Красивый жест. Она оценит.

Я не видел ее реакции. Оставил машину, положил конверт с короткой, емкой надписью на капот и уехал на другой машине, которую подогнал водитель. Я дал ей пространство. Время осмыслить. Я не хотел давить. Этот подарок должен был работать на меня сам, без моего физического присутствия.